Не потому что он был идеальным. А потому что он был настоящим.
Я повернулась к Александру. Он перевёл взгляд с окна на меня, и в его глазах было то же самое — не желание удержать, а готовность принять, что бы ни случилось дальше.
— Я хочу запомнить это утро, — сказала я.
Он не спросил зачем.
Просто кивнул, чуть наклонился и поцеловал меня в висок — легко, как обещание.
За окном светало.
Глава 24
Я проснулась от движения — не резкого, а скорее от того, что матрас чуть сместился, когда Александр осторожно высвободил руку из-под моей головы. Было ещё темно, за окном только-только начинало сереть, и я не открывая глаз слышала, как он на цыпочках прошёл в маленькую кухонную зону, как щёлкнул чайник, как звякнула ложка о кружку.
В номере пахло утром Нью-Йорка. Не городом — номером. Свежим постельным бельём, кондиционером, который гудел всю ночь, и тонким, едва уловимым запахом его одеколона, оставшимся на подушке. Где-то за стеной проехала машина, внизу лениво перекликались птицы, сливаясь с редким гулом улицы, которая только просыпалась.
Я не стала вставать сразу. Просто лежала, слушая, как он двигается — тихо, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить ни меня, ни Эмили, которая спала за тонкой стенкой, раскинувшись на кровати по диагонали. Это знание — что он бережёт наш сон — отозвалось внутри чем-то тёплым и тягучим.
Через минуту я всё же поднялась, набросила халат и вышла в гостиную.
Александр стоял у окна с кружкой кофе. Он обернулся на звук моих шагов, и на его лице не было удивления — только лёгкая улыбка, которая появлялась каждый раз, когда я входила в комнату.
— Разбудил? — спросил он тихо.
— Нет. Просто почувствовала, что ты уже не спишь.
Я подошла к нему, забрала кружку из его рук, сделала глоток. Кофе был горячим, чуть горьковатым, без сахара — именно так, как он пил сам. Я вернула кружку, и он допил остаток, не отводя от меня взгляда.
— Как думаешь, она уже проснулась? — кивнул он в сторону спальни.
— Она бы уже выбежала, если бы проснулась, — усмехнулась я. — Значит, спит.
Мы постояли так ещё минуту. За окном набухало утро, и город, ещё влажный после ночи, начинал наполняться звуками.
Потом из спальни донеслось сонное:— Ма-ам… а завтрак будет?
Я рассмеялась, и день начался.
Мы вышли из отеля, когда солнце уже поднялось, но ещё не начало жечь — воздух был плотным, но терпимым, с лёгкой влажностью, которая оседала на коже тонкой плёнкой. Эмили шла между нами, в руках у неё был стакан с апельсиновым соком, она то и дело отпивала из трубочки и крутила головой по сторонам, будто пыталась запомнить каждую мелочь.