— О том, что раньше я бы уже всё испортила у себя в голове.
— Каким образом?
— Начала бы анализировать каждую паузу. Думать, нравлюсь ли я тебе. Пытаться понять, что будет дальше. И, скорее всего, устала бы от собственных мыслей раньше, чем закончилась бы прогулка.
Алекс слушал молча, не перебивая.
— А сейчас? — спросил он.
Я посмотрела на него.
— А сейчас я просто иду рядом с тобой.
Он улыбнулся. Тепло. Без победного выражения, без намёка на то, что услышал что-то выгодное для себя. И именно этим снова меня обезоружил.
— Мне кажется, это лучший вариант из возможных, — сказал он.
Мы замедлились у фонтана. Вода переливалась на солнце, и на секунду всё вокруг показалось мне слишком ясным, слишком живым — до мелочей. Воздух на коже. Тепло в груди. Его голос, который уже успел стать узнаваемым не только для ушей, но будто и для тела.
Я оперлась ладонью на холодный каменный бортик и вдруг почувствовала: краски действительно меняются. Не потому, что рядом появился новый мужчина. И не потому, что прошлое исчезло. А потому, что я сама стала другой.
Александр встал рядом, не слишком близко, оставляя мне мой воздух, моё пространство.
Я повернула голову к нему и поймала себя на том, что больше не боюсь смотреть прямо. И это, наверное, было самым красивым началом из всех возможных.
Глава 17
После той встречи меня ещё долго не отпускало внутреннее тепло. Я не пыталась отвлечься или заглушить его работой — наоборот, позволяла себе проживать это состояние до конца, бережно, почти с удивлением. Стоило на секунду прикрыть глаза, как я снова возвращалась в тот день: в мягкий свет за окнами кафе, в запах кофе и тёплого теста, в спокойный голос Алекса, в то редкое ощущение, когда рядом с мужчиной не хочется ни защищаться, ни угадывать, ни держать дистанцию из страха. От этих воспоминаний по коже проходила лёгкая дрожь, а в груди разливалось тихое, ясное удовольствие.
Тогда наша встреча закончилась звонком от Эмили. Я хорошо помнила, как улыбнулась на прощание, как шла по улице до машины, всё ещё сжимая ремешок сумки чуть крепче, словно пыталась удержать в ладони это новое чувство — хрупкое, светлое.
Сейчас я сидела за рабочим столом и невольно улыбалась своим мыслям, постукивая карандашом по краю блокнота. Взгляд был устремлён в большое окно кабинета, за которым текла привычная городская жизнь: машины медленно скользили по улице, люди спешили по делам, а солнечный свет ложился на стеклянные фасады домов тёплыми бликами. Я будто сама замедлилась вместе с этим днём. Каблуки были скинуты под стол, и ступни утопали в мягком ворсе ковролина — он приятно щекотал пальцы, заземляя, возвращая в тело.