Я чуть повела бёдрами — невольно, от желания устроиться ближе, — и тут же почувствовала, насколько это было опасное движение. Он резко выдохнул и уткнулся лбом мне в ключицу.
— Лэйн, — голос у него стал совсем низким. — Ты сейчас очень не помогаешь моему самоконтролю.
Я нервно усмехнулась, чувствуя, как меня саму потряхивает от возбуждения.
— У меня, кажется, уже тоже проблемы с самоконтролем.
Он поднял на меня взгляд. Такой тёмный, такой собранный на мне, что у меня внутри всё сжалось ещё сильнее.
Но вместо того чтобы двинуться дальше, Александр только провёл большим пальцем по моей нижней губе.
— Вот здесь мы остановимся, — сказал он хрипло. — Пока ещё можем это сделать красиво.
Я закрыла глаза и кивнула, потому что знала: он прав. Ещё шаг — и удержаться было бы куда сложнее.
Он не убрал меня с колен сразу. Просто обнимал, гладил по спине, целовал в висок, в волосы, в щёку. А я сидела у него, тяжело дыша, чувствуя, как постепенно жар в теле становится не острее, а глубже — уже не рвущим, а томительным.
— Это было нечестно хорошо, — прошептала я спустя минуту.
Он тихо рассмеялся мне в макушку.
— Согласен.
— И ты всё ещё такой опасно правильный.
— Нет, — сказал он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я сейчас просто очень стараюсь не сорваться с тобой туда, куда мы оба хотим. Но чуть позже.
У меня по коже снова прошёл тёплый ток.
— Чуть позже, — повторила я.
И впервые в жизни это “позже” не ощущалось отказом.
Оно ощущалось обещанием.
Глава 20
Утро началось с непривычного чувства — я проснулась без внутренней тяжести. Просто лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как тело помнит вчерашний вечер: его ладони на моей талии, горячее дыхание у шеи. Спокойствие внутри было таким настоящим, что не хотелось его проверять. Я просто лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как тело помнит вчерашний вечер: его ладони на моей талии, горячее дыхание у шеи, поцелуи, от которых внутри всё сжималось.
Я провела ладонью по животу, выдохнула и поймала себя на улыбке.
— Боже... — шепнула я.
Это было новым: после близости мне не хотелось ни бежать, ни ждать подвоха. Внутри — ни паники, ни знакомой тревоги. Только лёгкое волнение.
Я повернула голову к окну. Сан-Франциско будто ещё не решил, будет ли сегодня солнце, и завис между прохладой и светом. Из соседней комнаты доносилось сонное сопение Эмили, и от этого звука всё внутри смягчилось. Моя жизнь не рушилась. Не переворачивалась в хаос. Она просто... менялась. И впервые это не пугало.
Телефон на тумбочке тихо завибрировал.
Я потянулась за ним, уже зная, от кого сообщение.