Я опустила взгляд в кружку и улыбнулась — уже не от смущения, а от какого-то глубокого внутреннего облегчения.
Несколько секунд мы молчали, оба грея ладони о чашки.
А потом телефон снова напомнил о жизни вне этой кухни.
На этот раз — мой.
Сообщение от Стеллы.
«Не пугаю, но у нас тут мини-катастрофа. Эмили поцапалась с девочкой из лагеря и закрылась в ванной. Я справлюсь, но, возможно, тебе стоит позвонить.»
Я резко выпрямилась.
Александр сразу всё понял по лицу.
— Что случилось?
Я быстро прочитала сообщение ещё раз.
— Эмили... что-то в лагере. Конфликт. Она закрылась в ванной у Стеллы.
У меня внутри мгновенно включилась материнская тревога — уже знакомая, быстрая, без рассуждений. Я потянулась к телефону, набирая дочь, но там было занято.
— Я сейчас...
— Спокойно, — мягко, но чётко сказал Александр. — Позвони сначала Стелле.
Я кивнула и тут же нажала вызов подруге.
На втором гудке она ответила шёпотом:
— Я тут.
— Что произошло?
— Какая-то девочка из лагеря ляпнула, что “у всех скоро будут новые семьи, потому что родители как в сериалах”. Видимо, кто-то дома болтает всё подряд, и дети повторяют. Эмили сначала держалась, а потом сорвалась, наорала на неё и теперь ревёт в ванной. Я рядом. Не паникуй.
У меня внутри всё стянулось.
— Я приеду, — сказала я мгновенно.
— Лэйн, не гони, я с ней, всё под контролем...
— Я всё равно приеду.
Я сбросила вызов и уже встала из-за стула, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлая материнская решимость вперемешку с бессилием.
Александр тоже поднялся.
— Я отвезу тебя.
Я открыла рот, чтобы сказать, что сама, но тут же закрыла. Потому что не хотела сейчас геройствовать.
— Хорошо, — выдохнула я.
Он не задавал лишних вопросов, пока я быстро собиралась: платье, бельё, волосы, телефон, сумка. Только подал мне мои босоножки, застегнул ремешок одной, пока я держала вторую в руках, и от этого простого, почти будничного жеста у меня снова кольнуло сердце — уже по-другому, с нежностью.
Мы вышли из квартиры уже через несколько минут.
В лифте я смотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, смытое после сна лицо, тень напряжения в глазах. Рядом стоял Александр — спокойный, сосредоточенный. И я вдруг остро поняла: вот она, реальность. Не красивая ночь, а спешка, слезы ребёнка, тревога. И он сейчас здесь, со мной, в этом.
Я посмотрела на Александра.
Он будто почувствовал взгляд и повернул голову.
— Всё будет хорошо, — сказал он тихо.
И я неожиданно поверила.
Глава 21
Пока мы поднимались на лифте к квартире Стеллы, у меня внутри всё держалось на тонкой нити. Не паника — хуже, плотное материнское напряжение, которое сжимает грудь и не даёт думать ни о чём, кроме ребёнка. Ладони были влажными, и я несколько раз машинально вытерла их о ткань платья. Александр стоял рядом спокойно, чуть вполоборота ко мне, будто оставлял пространство, но в то же время не выпускал из своей тихой опоры.