— Я очень бережно отношусь к тому, что ты сейчас делаешь, — произнёс он. — Я хочу, чтобы ты это знала.
И, наверное, именно в эту секунду я поняла ещё одну правду: у любви может быть не только страсть, но и вес. Не тяжёлый. А тёплый, значимый. Вес человека, которому можно доверить не только тело, но и двери своего дома.
Глава 22
Середина августа началась с того, что я перестала замечать, как вещи, принадлежащие Александру, появляются в моём доме.
Не нарочно. Не как демонстрация. Просто — остаются. Первое время я убирала их в ящик, чтобы Эмили не задавала лишних вопросов раньше времени, но потом перестала. Потому что это уже не было «чужим». Это было частью нашего ритма.
В то утро я стояла у плиты, помешивая омлет, и краем глаза заметила на подоконнике его кружку. Тёмно-синюю, керамическую, чуть тяжёлую. Он пил из неё кофе в прошлый вечер, когда мы смотрели фильм, и забыл её, когда собирался домой.
Я взяла кружку в руки. Она была холодной, гладкой, с едва заметным сколом на ободке — я заметила это ещё тогда, когда он впервые пил у меня чай, и почему-то именно эта неидеальность запомнилась сильнее всего. Поднесла к лицу. Внутри всё ещё пахло кофе — горьковатым, терпким, его запахом.
Я поставила кружку на стол, провела пальцем по краю, и от этого простого движения внутри что-то мягко дрогнуло.
Никакой драмы. Никакого щемящего осознания. Просто — да. Это уже часть моего утра. Часть того, как я теперь просыпаюсь.
Эмили вышла из комнаты, уже одетая, с рюкзаком в одной руке и заколкой в другой. Её волосы слегка растрепались после сна — тёмные кудряшки торчали в разные стороны, и это делало её одновременно смешной и трогательной.
— Мам, ты улыбаешься в кружку.
— А она красивая, — ответила я, не моргнув глазом.
— Это Александра кружка, — важно заметила она.
Я подавила усмешку.
— Во-первых, она моя. Просто он из неё пил. Во-вторых, у тебя слишком хорошая память для субботнего утра.
Эмили пожала плечами, подошла к холодильнику, открыла его и достала йогурт. На дверце холодильника висела её последняя акварелька — пес с зелёными глазами и подписью «Мой будущий друг».
Она уже перестала спрашивать про собаку. Теперь она просто рисовала их в разных ситуациях.
— Он придёт сегодня? — спросила она, не оборачиваясь.
Я поставила кружку Александра в шкаф. Не на видное место, не в сервант. Просто туда, где теперь стояли вещи, которые имели значение. Без помпезности.
— Нет, сегодня мы с тобой. Он приедет завтра, если захочешь.
— Я подумаю, — ответила она с полным ртом.
Я улыбнулась.
Мы позавтракали, я собрала её рюкзак — влажные салфетки, бутылка воды, яблоко, сменная футболка. На всякий случай, потому что мамы знают. Любимая игрушка-зайка, которую она уже стеснялась брать с собой, но всё равно клала, когда я не смотрела. Потом мы спустились во двор.