Я облизнула губы и сама это заметила. И он тоже заметил.

Его взгляд опустился туда — на долю секунды, но этого хватило, чтобы воздух в комнате стал плотнее.

— Подойди, — сказала я тихо.

Он не переспросил.

Поднялся медленно и остановился рядом с диваном, глядя на меня сверху вниз. Не как хищник. Как мужчина, который держит себя из последних сил и всё равно ждёт моего следующего шага.

Я подняла к нему руки.

Он наклонился, и я коснулась его шеи, тёплой кожи под пальцами, мягкой щетины у линии челюсти. От этого контакта по телу прошёл короткий, острый импульс.

— Ты всё ещё можешь передумать, — сказал он хрипло.

— Не хочу, — ответила я.

Он поцеловал меня сразу глубже, чем раньше.

Без грубости. Но уже без той осторожной пробности, что была у океана и в машине. Его ладонь легла мне на затылок, вторая — на талию, скользнула по ткани топа, задержалась на боку, и от этого движения у меня вырвался тихий выдох прямо ему в губы.

Я потянулась к нему всем телом, чувствуя, как внутри горячо и сладко стягивает низ живота. Его поцелуи были медленными, но очень телесными — такими, от которых будто мягко подкашиваются колени. Я чувствовала вкус чая, его дыхание, тепло его груди сквозь футболку, и всё это сводило меня с ума именно своей неторопливостью.

Он сел рядом, не отпуская меня, и я почти сразу оказалась у него на коленях — не резко, а естественно, будто тело само нашло это положение. Юбка расправилась по его ногам, ладони легли на плечи, и на секунду мы просто замерли, тяжело дыша друг другу в губы.

— Боже, — тихо выдохнула я.

— Слишком? — спросил он, хотя руки его уже дрожали от сдерживания.

— Нет, — я качнула головой и прижалась лбом к его. — Просто сильно.

Он провёл ладонью по моей спине вверх-вниз, сквозь тонкую ткань, и от этого движения я едва не застонала. Всё тело стало чрезмерно чувствительным. Каждое касание отзывалось сразу внизу живота — тёплой, вязкой волной.

Я сама поцеловала его снова — жаднее, чем раньше, и он ответил так, что в груди всё сладко сжалось. Его рот сместился к моей щеке, потом ниже, к линии челюсти, к шее. Там, где кожа всегда отзывалась особенно остро.

— Алекс... — мой голос уже звучал иначе, с мягкой дрожью.

Он замер у моей шеи.

— Скажи, если нужно остановиться.

— Не останавливаться, — прошептала я. — Просто... не так быстро.

Его руки на моей талии сжались чуть сильнее.

— Хорошо.

Он поцеловал меня под ухом — медленно, горячо, и я всё-таки тихо застонала, вцепившись пальцами в его плечи. В ответ я почувствовала, как напряглось его тело подо мной. Твёрдое, сдержанное, уже слишком включённое в этот момент. И осознание этого ударило по мне новым жаром.