Алекс: «Доброе утро. Надеюсь, ты проснулась не с мыслью, что вчера мы всё усложнили.»

Я улыбнулась сразу.

Я: «Доброе утро. Нет. Скорее с мыслью, что вчера мы очень красиво не наделали глупостей.»

Ответ пришёл почти сразу.

Алекс: «“Красиво не наделали глупостей” — это теперь моё любимое определение вечера.»

Я тихо рассмеялась, чтобы не разбудить Эмили, и перевернулась на бок.

Я: «Не благодари. Я всё ещё уверена, что ты опасно хорошо умеешь останавливаться.»

На этот раз он выдержал паузу.

Алекс: «Если честно — вчера это было трудно.»

Тёплая волна прокатилась по шее и груди. Я закусила губу, глядя в экран.

Я: «Мне тоже.»

И, отправив это, уткнулась лбом в подушку, чувствуя, как меня снова накрывает приятным жаром.

Через несколько секунд:

Алекс: «Тогда предлагаю сегодня не проверять пределы нашей силы воли.»

Я закрыла глаза и усмехнулась.

Я: «Разумное предложение.»

Алекс: «Я умею быть разумным до определённого момента, Лэйн.»

У меня внизу живота приятно потянуло. И я поняла, что если мы продолжим в таком духе, то я уже не захочу вставать с кровати вообще.

Я: «У меня ребёнок, работа и репутация приличной женщины. Имей совесть.»

Алекс: «С последним пунктом у нас, кажется, уже есть проблемы.»

Я зажмурилась и почти беззвучно засмеялась. Господи, какой же он...

— Мам? — сонно протянула Эмили из комнаты.

Я быстро отложила телефон и встала с кровати.

— Встаю, тигрёнок! — отозвалась я, всё ещё улыбаясь.

На кухне пахло тостами и кофе. Я стояла у плиты в шёлковом халате, жарила омлет и чувствовала себя не идеальной, но до смешного живой. Во мне нашлось место для чего-то нового, не связанного с прошлым. У меня были нерешённые вопросы с Дэвидом, была ответственность, была дочь, была работа — и при всём этом во мне всё равно нашлось место для чего-то нового. Для желания. Для нежности. Для женщины, которая не только мать и не только бывшая чья-то боль.

Мы позавтракали спокойно, почти лениво. Я отвезла её на дневную программу в школе, а сама поехала в офис. И только уже по дороге поняла, что всё это время внутри меня не было привычного фонового напряжения. Даже рабочая рутина сегодня ощущалась легче, будто кто-то снял с плеч невидимую тяжесть.

Но ближе к полудню всё изменилось.

Телефон завибрировал на столе, когда я просматривала презентацию для нового клиента. Имя на экране заставило меня мгновенно выпрямиться.

Дэвид.

Я смотрела на экран секунды три, потом всё же ответила.

— Да?

— Нам надо поговорить об Эмили, — голос у него был сухой, но без вчерашнего яда.

Я откинулась в кресле, чувствуя, как тело автоматически напрягается.