Боже. Этот ребёнок иногда бил точнее любого взрослого.

Я осторожно взяла её за руку.

— Потому что взрослые не всегда умеют сразу говорить правильно. Иногда мы сами сначала путаемся.

— А ты запуталась? — её голос был очень тихим.

Я посмотрела в эти голубые глаза — такие живые, такие внимательные.

— Раньше — очень. Сейчас уже меньше.

— А папа?

Вот тут я сделала паузу. Настоящую. Не потому что не знала ответа, а потому что знала его слишком хорошо.

— Папе тоже сложно, — сказала я честно. — Но это не значит, что ты должна брать его чувства на себя.

Она опустила взгляд.

— Я не хочу никого обижать.

— И не должна. Это вообще не твоя работа, — я притянула её ближе. — У тебя одна работа: быть ребёнком. Учиться, дурачиться, обожать мороженое и иногда спорить со мной из-за мультиков.

— И из-за собаки, — тихо добавила она.

Я не удержалась от улыбки.

— И из-за собаки.

Эмили прижалась ко мне, и я почувствовала, как её тело постепенно расслабляется.

— Мам, — сказала она спустя минуту. — А если у тебя будет кто-то новый... ты мне скажешь?

В груди что-то мягко ёкнуло.

— Да, — ответила я, не торопясь. — Но только когда сама пойму, что это что-то важное. И только так, чтобы тебе не было страшно, хорошо?

Она кивнула.

— Я просто не хочу, чтобы мне врали.

Я поцеловала её в макушку.

— Я постараюсь не врать тебе. Даже когда мне самой страшно.

После этих слов она, кажется, впервые за несколько дней по-настоящему выдохнула.

И только когда я уложила её спать и осталась одна в своей спальне, до меня дошло, насколько близко мы подошли к чему-то новому. Не только я — мы все. Я, Эмили, Александр... и даже Дэвид, как ни странно, своим отчаянным сопротивлением подталкивал меня окончательно выбирать, куда я иду дальше.

Я села на край кровати и взяла телефон.

Некоторое время просто смотрела на диалог с Алексом. Потом написала:

Я: «Сегодня дочь спросила, скажу ли я ей, если в моей жизни появится кто-то важный. Кажется, я впервые не испугалась этого вопроса.»

Ответ пришёл через минуту.

Алекс: «И что ты ответила?»

Я задумалась, вспоминая её лицо.

Я: «Что скажу. Когда пойму, что это действительно важно.»

Ответ задержался чуть дольше.

Алекс: «Тогда я, пожалуй, очень аккуратно порадуюсь тому, что ты вообще допускаешь эту мысль.»

Я провела ладонью по шее, чувствуя, как на губах появляется тёплая улыбка.

Я: «Допускаю.»

Алекс: «Это хороший вечерний подарок.»

Я легла на кровать, вытянулась поверх покрывала и закрыла глаза. Тело всё ещё помнило его руки, его голос, то, как рядом с ним мне было спокойно даже в моменты, когда внутри шумело.