— Что случилось?

— Ничего критичного. Но классная руководительница написала мне, что вчера Эмили была рассеянной и замкнутой. Сказала, что это стоит обсудить.

Я прикрыла глаза. В груди неприятно кольнуло.

— Мне она не писала.

— Мне написала, — повторил он. — И я считаю, что нам надо вместе подумать, как её из этого выводить.

Слова были правильные. Тон почти ровный. Но что-то в нём всё равно не давало мне расслабиться. Слишком уж быстро Дэвид научился прикрывать своё желание контролировать заботой.

— Хорошо, — сказала я. — Подумать надо. Но без давления на неё и без разговоров о нас при ней.

На том конце повисла пауза.

— Я понял, — ответил он, но без особой теплоты. — Сегодня вечером могу заехать, когда заберёшь её?

Я сжала ручку сильнее.

— Нет. Не сегодня. Я сама сначала поговорю с ней.

— Лэйн...

— Я сказала нет, Дэвид.

Молчание стало гуще.

— Это из-за него? — спросил он тихо, и в этой тишине снова прорезалась та самая опасная нота.

Я глубоко вдохнула.

— Это из-за Эмили. Учись хотя бы иногда не смешивать одно с другим.

И сбросила вызов раньше, чем он ответил.

Я положила телефон экраном вниз и некоторое время просто сидела, глядя в одну точку. Поднималось раздражение, но не слепое. Ясное. Он не остановится. По крайней мере, не сразу. Значит, мне придётся быть ещё внимательнее.

В этот момент в мессенджере всплыло новое сообщение.

Алекс: «Как проходит твой день?»

Я посмотрела на эти слова и почувствовала, как внутри что-то мягко выдыхает. Будто один мир был про напряжение, недосказанность и старую боль, а другой — про тёплую опору, где мне не нужно сражаться за право просто быть.

Я: «С переменным успехом. Но держусь красиво.»

Ответ пришёл быстро.

Алекс: «Иначе я от тебя уже и не жду.»

Я невольно улыбнулась.

Я: «Льстец.»

Алекс: «Реалист.»

Я покачала головой и отложила телефон. Но даже этих коротких реплик хватило, чтобы в груди снова появилось спокойствие.

Вечером Эмили действительно была какой-то притихшей. Не грустной напрямую, а будто всё время что-то прокручивала внутри. Мы с ней ужинали пастой с сыром и овощами, и я не стала сразу лезть в разговор. Дождалась, пока она доест, отнесёт тарелку в раковину и сама устроится рядом со мной на диване.

— Как ты? — спросила я мягко, поглаживая её по волосам.

Она пожала плечами.

— Нормально.

— А если честно?

Эмили поджала губы и уставилась в экран телевизора, который даже не был включён.

— Мне не нравится, когда взрослые делают вид, что всё хорошо, хотя всё не хорошо, — сказала она наконец.

Я замерла. Потом кивнула.

— Мне тоже.

Она повернулась ко мне.

— Тогда почему вы так делаете?