— Это многое объясняет, — пробормотала я прежде, чем успела отфильтровать мысль.

Он повернулся ко мне, и я сразу поняла, что он всё услышал.

— Правда? И что именно?

Щёки предсказуемо потеплели.

— Скажем так... у тебя слишком уверенная осанка для человека, который только читает и слушает драматичную музыку.

Он улыбнулся. Не самодовольно — скорее с удовольствием от того, что я всё же позволяю себе такие замечания.

— Ну вот, а я так старался производить впечатление исключительно интеллектуала.

— Не дотянул.

— Обидно, — сухо сказал он. — Придётся жить дальше с этим знанием.

Я снова засмеялась. И именно в этот момент поняла: у него действительно хороший юмор. Не шумный, не театральный, не направленный на то, чтобы нравиться любой ценой. А спокойный, точный, немного сухой — и оттого особенно приятный. С ним не нужно было выдавливать смех. Он возникал сам, легко.

— А фильмы? — спросила я.

— Драмы, — ответил он без колебаний.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Это очень в твоём духе.

— Ты говоришь так, будто уже составила на меня досье.

Я покосилась на него.

— Может быть.

— Тогда надеюсь, там я выгляжу хотя бы немного загадочно.

— Нет, — сказала я, выдержав паузу. — Скорее... надёжно.

Он замолчал.

И я тоже.

Слово вырвалось раньше, чем я успела его оценить, но как только оно прозвучало, я поняла, что именно это и чувствую. Не напряжённую тягу. Не ту химию, после которой обычно приходится лечить сердце. А надёжность. Тихую, редкую, взрослую. И от осознания этого у меня под кожей прошла едва заметная волна — бережности к самой себе.

Александр посмотрел вперёд, потом снова на меня.

— Это... очень хороший комплимент, Лэйн, — сказал он негромко.

Я кивнула, не зная, нужно ли что-то добавлять. Всё и так уже прозвучало.

Мы дошли до небольшого сквера, где было тихо. Скамейки стояли в тени деревьев, где-то журчала вода в низком фонтане, а воздух был прохладнее — с влажной зелёной ноткой и запахом нагретой коры. Мы свернули на дорожку, усыпанную мелким гравием, который тихо хрустел под ногами.

Я чувствовала, как моё состояние меняется — а постепенно. Утреннее волнение давно сошло на нет. Вместо него пришло что-то более глубокое: мягкое внимание к моменту, к себе, к нему рядом. Меня вдруг остро поразило, как давно я не гуляла вот так — без внутреннего фона из тревоги, без мысленных сценариев, без ожидания эмоционального отката. Просто прогулка. Просто мужчина рядом. Просто день, в котором ничего не надо заслуживать.

— Ты опять задумалась, — заметил он.

— Да.

— И о чём?

Я выдохнула, глядя на солнечное пятно на дорожке.