Эмили сразу нырнула вглубь, исчезла между полками. Я хотела пойти за ней, но Александр мягко остановил меня за локоть.

— Пусть сама.

— Я просто…

— Знаю. Но она справится.

Я задержала дыхание и осталась. Стояла у входа, прислушиваясь к её шагам, к тому, как она перебирает игрушки, иногда что-то бормочет себе под нос.

Потом она затихла.

Я сделала шаг вперёд и заглянула между стеллажами. Она стояла перед полкой с мягкими игрушками. Не перед теми, что занимали центральное место — с яркими бантами и фирменными бирками. А перед нижней полкой, где сидел обычный заяц. Серый, с длинными ушами, которые чуть свисали по бокам. Смешной. Несуразный. С выбившейся ниткой на левом ухе.

Эмили взяла его в руки, повертела и посмотрела на меня.

— Этот, — сказала она.

Я подошла ближе.

— Почему именно он?

Она пожала плечами, но это был не жест безразличия — скорее, попытка подобрать слова.

— Он не похож на моего, — сказала она наконец. — Значит, ему не придётся быть вместо него.

Я смотрела на неё и чувствовала, как в груди становится тесно. От этой простой, совершенно детской формулировки. От того, как она держала эту игрушку — не цепляясь, а знакомясь.

— Тогда это твой новый друг, — сказала я.

Она кивнула и прижала зайца к себе.

Александр расплатился, пока мы стояли у выхода. Я видела, как он протянул купюру продавцу, и продавец — пожилой мужчина — посмотрел на Эмили, на зайца в её руках, и улыбнулся так, будто видел эту сцену тысячу раз и каждый раз она всё ещё трогала его.

Мы вышли на улицу, и Нью-Йорк снова накрыл нас светом и шумом. Солнце стояло высоко и уже не щадило — асфальт плавился, воздух дрожал от жары. Эмили несла зайца в руках, не убирая в пакет. Иногда она гладила его по уху и что-то шептала.

Мы зашли в кафе с кондиционером, сели за столик у окна. Я заказала лимонад, он — эспрессо, Эмили — молочный коктейль, который принесли с трубочкой и зонтиком.

— Как ты его назовёшь? — спросил Александр.

Эмили задумалась, покрутила трубочку в стакане.

— Пока не знаю. Он сам скажет.

— А как он может сказать, если он игрушечный? — удивилась я.

Она посмотрела на меня очень серьёзно.

— Имена не говорят. Они сами приходят. Ты же не придумывала моё имя — оно просто появилось.

Я открыла рот, закрыла и посмотрела на Александра. Он молчал, но в глазах у него было что-то очень тёплое.

— Кажется, меня только что переговорил девятилетний ребёнок, — сказала я.

— Она у тебя умная, — заметил он.

— Это я знаю.

Эмили довольно улыбнулась и снова занялась коктейлем.

После обеда мы вернулись в отель — Эмили явно выдохлась, и я не стала её уговаривать. Она почти сразу уснула, уткнувшись носом в нового зайца. Я прикрыла дверь в спальню и вышла в гостиную.