Подъехала подруга с мужем и двухярусным тортом для дня рождения — аромат ванили и шоколада слегка витал в воздухе, вызывая лёгкую слюну во рту; мы быстро спрятали его в доме, чтобы дочь не увидела, упаковка шуршала под пальцами. Все были ярко одеты, почти по-летнему — лёгкие платья и рубашки колыхались на ветру, неся ароматы свежих духов и солнцезащитного крема. Так же на праздник прибыли бабушка и дедушка Эмили — их машина урчала тихо у ворот, а объятия бабушки были тёплыми, с лёгким запахом домашней выпечки, — мне не было причин им запрещать приезжать, дочь хотела их видеть.

Самыми запоздалыми гостями были Дэвид и его дама — как из рассказов дочери я узнала, её имя Кристина, — их шаги приближались по гравийной дорожке с лёгким хрустом.

Я стояла и контролировала всё — моя бывшая профессия давала о себе знать, пальцы нервно теребили край скатерти, пропитанной ароматом свежих фруктов, — краем глаза увидела, как ко мне приближается он.

— Здравствуй, — на нём были чёрные очки, голос ровный, даже с улыбкой, лёгкий бриз трепал его волосы.

— Здравствуй, Дэвид, — я поправляла стол с фруктами, убирала фантики от конфет, их хрустящая бумага шуршала под пальцами.

— Ты как всегда сделала праздник на высоте, — через очки я не видела, куда он смотрит — на меня или сквозь, но его присутствие вызывало лёгкое покалывание в груди, но без боли, только нейтральное осознание.

— Дочь заслуживает лучшего, поэтому я постаралась, — мои глаза посмотрели на него серьёзно, голос вышел спокойным, уверенным.

— Берешь опять всё на себя, я же тоже помог, значит мы.

— Да, да, «мы», Дэвид, ты просто дал определённую сумму и договорился с парой людей, — я встала прямо, чувствуя, как ткань платья облегает тело лёгким объятием. — Тебя потеряли уже, — показала я в даль, шла его девушка, лицо её было не очень довольное, что мы стоим рядом и общаемся без неё, щёки слегка порозовели от ревности.

— Отдыхайте, я пошла к Эмили, — ехидно улыбнулась и ушла, внутри меня это не ранило, а даже забавляло: эмоциональное улучшение сделало меня зрелой, проработанной — без боли о прошлом, только с лёгким юмором над ситуацией, как будто я наблюдаю со стороны, полная спокойствия и силы.

Мне смешила эта, потому что я видела ревность в глазах его девчонки на меня — её взгляд колол, как лёгкие иголки, но не задевал глубоко.

Дети бесились, прыгали на батуте — его поверхность скрипела и пружинила под их ножками, — бегали и смеялись, их голоски звенели в воздухе, смешанные с ароматом травы и пыли. Я стояла рядом со Стеллой и общалась на нейтральные темы, попивая безалкогольный пунш в цветном стакане — его жидкость была прохладной, с кислинкой ягод, освежающей язык.