— А кого искать-то? Простых лекарей, без дара?

— Можно и простых. Главное, чтобы были грамотные, с опытом и нормальной практикой, а не какие-нибудь забулдыги, которые двух слов связать не могут, а уже руки к больному тянут. Условия им предлагаем достойные: хорошее жалованье, переезд на наш счёт, жильё в Сечи ну и ещё что-нибудь — тут лучше с Игнатом поговори, что наши финансы потянут. Но кроме обычных лекарей, Степан, пусть твои ребята присматриваются ещё и к слабым целителям.

Степан нахмурился.

— Слабых? Так слабого целителя в приличное место и не возьмут. Кому он там нужен со своим даром на полмедяка?

— Вот именно. Поэтому они мне и нужны в первую очередь.

Надежда у прилавка перестала возиться с банками и повернулась к нам, вытирая руки о фартук.

— А ведь Артём-то дело говорит, Степан. Я сама такого знаю, Лёвушку Перышкина. Ему лет тридцать, дар ранга Е, сидит в Кучеровке третий год, кошек лечит да старухам спины мажет. А парень-то толковый, руки золотые, только никому не нужен. В гильдию его не взяли, в приличный дом лекарем тоже.

— Вот-вот, Надь. И таких по всей Империи хватает, куда ни плюнь. Представь себе такого целителя. Родился он, допустим, в семье купца или ремесленника. Для родни радость, пусть и слабо, но одарённый. Только радость быстро кончается. В гильдию Целителей не берут, у них там свои стандарты, ниже определённого ранга они человека в упор не видят. К серьёзному мастеру учеником тоже не пристроить — у мастеров очередь из кандидатов посильнее. В богатый дом домашним лекарем не нанимают, там хотят ранг хотя бы C. А работать обычным лекарем магам гордость не позволяет.

— Это да, — кивнула Надежда. — Одарённые с простыми лекарями на одну лавку не сядут. У них там свои понятия. Думают, раз дар есть, то они выше обычного образованного человека на три головы.

— Вот и получается, — продолжил я, — болтается такой целитель где-нибудь в провинции на частной практике. Сегодня у купеческой жены мигрень снял, серебряную монету получил, а завтра неделю клиентов ждёт и щи жидкие хлебает. Заработок нестабильный, будущего никакого, семью толком не прокормить.

Серафима, всё это время молча крутившая кружку в ладонях, подняла на меня ровный холодный взгляд.

— Артём, а ты вообще уверен, чтоб подобные экземпляры хоть на что-то способны? Если человек три года сидит в какой-то там Кучеровке и лечит кошек, у него уже рука подзабыла, что такое нормальная работа. И характер испорчен. Он обижен на весь мир, и в первую очередь — на целителей поудачливее. А тут пусть и за хорошую зарплату, но придётся лечить обычных женщин и городских ремесленников. Не думаешь, что это может кончиться каким-нибудь срывом?