— Нет, — ответил я за неё. — Не хочешь. Потому что ты не хуже меня понимаешь, как устроена эта система. Так что да, он лежит у меня. И у меня он в большей безопасности, чем в любом столичном хранилище, из которого его вытащат раньше, чем высохнут чернила на акте приёмки.

Дар зафиксировал сдвиг: злость просела с семидесяти восьми до шестидесяти четырёх, а на её место поднялось то, что система определила как «вынужденное признание». Мира видела логику в моих словах, и это её бесило едва ли не больше, чем сам Приручатель.

Себастьян сидел у моих ног и через связь транслировал спокойное, ровное одобрение. О Приручателе он знал давно и, судя по всему, вынес свой вердикт ещё тогда, на арене, когда я использовал артефакт. Так что для Себастьяна вопрос был закрыт. Кот доверял мне, а всё остальное его не касалось.

По ментальной связи пришло:

«Так держать, господин Морн. Только не переборщите с доминированием, особенно в беседе с химерами, которые могут оторвать вам голову одной лапой.»

«Ну я хотя бы не сажусь для этого собеседнику на голову», — мысленно хмыкнул я.

Себастьян помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел подумать, что слегка перегнул, а потом по связи прокатилось низкое ехидное мурлыканье:

«А я бы на это посмотрел, господин Морн. Ох я бы на это посмотрел…»

Молчание затянулось, и ровно в тот момент, когда я уже начал прикидывать, чем его разбавить, это сделал за меня Жилин.

Купец, всё это время тихо сидевший за столом и потиравший горло, вдруг выпрямился, откашлялся и произнёс:

— Если после задания от артефакта нужно будет избавиться, я мог бы помочь. У меня есть контакты за границей. Покупатели, которые… которые хорошо платят за такие вещи. Сумма будет внушительной. Очень.

Дааа уж… Походу торговля у Жилина была в крови, а всё его атаманство — так, подростковые шалости, которые он давно перерос. Тут его судьбу ещё не до конца решили, а он уже прицеливается, как бы выгоднее толкнуть запрещённый артефакт.

Нет, если мужика не накажут, надо определённо наладить с ним дела. С такими партнёрами всегда будешь в плюсе. Ровно до того момента, пока он не попытается тебя кинуть. Но Жилин этого делать не станет, особенно теперь, когда знает, с кем я сижу за одним столом.

Тишина, которая наступила после этих слов, была совсем другой породы — озадаченная, из тех, что бывает, когда кто-то на поминках вдруг встаёт и начинает рассказывать анекдот, и все медленно поворачиваются к нему, пытаясь понять, действительно ли он это только что сказал вслух.

Громобой повернул голову к Жилину медленно, как поворачивает башню осадная машина. Мира — ещё медленнее, и воздух между ней и купцом стал таким, что в него можно было воткнуть нож. А Себастьян, до этого занятый вылизыванием лапы, замер на полудвижении и уставился на Жилина не мигая, и через связь я почувствовал волну такого искреннего кошачьего изумления, какого не ловил с момента нашего знакомства.