Вот теперь я его слышал по-настоящему. Не слова, они как раз были не так важны, а скорее то, что читалось между строк.

По сути, Архимаг только что сказал мне три вещи одновременно. Первая: артефакт ему не нужен, иначе он забрал бы прямо сейчас, и я бы даже пикнуть не успел. Вторая: он хочет, чтобы я сам нашёл аргументы, почему Приручатель должен остаться у меня, причём такие, которые он сможет повторить наверху, если кто-нибудь спросит. И третья, самая красивая: если на Вьюжном что-то пойдёт не так и артефакт всплывёт, Громобой ни при чём. Он ведь ясно сказал — конфискация, каторга, закон одинаков для всех. Предупредил. А что мальчишка Морн не послушался и каким-то образом заполучил запрещённую игрушку — так это молодость, горячая кровь, что с него взять.

Долгая служба при дворе так просто не проходит. Даже для архимага.

— Договорились, — сказал я. — Но с небольшими поправками.

Громобой, уже начавший подниматься со стула, остановился на полудвижении и сел обратно. Стул скрипнул, на этот раз жалобнее, чем обычно.

— Поправками? — повторил он.

— После того, как мы выполним задание, Приручатель остаётся у меня, — сказал я. — Насовсем.

Петух за окном выбрал именно этот момент, чтобы бодро и до идиотизма жизнерадостно заорать. На секунду все уставились на окно, как будто птица ляпнула что-то лишнее.

— Вы… торгуетесь? — удивлённо спросил Громобой.

— Я обозначаю условия, — поправил я. — Вы просите меня взять запрещённый артефакт, за который полагается двадцать лет рудников, и пойти с ним в город, набитый боевыми химерами, каждая из которых сильнее меня раза в три. Если всё пройдёт хорошо, синдикат получает по зубам, Империя решает серьёзную проблему, все довольны. Если плохо — меня привезут в мешке, и вопрос конфискации отпадёт сам собой. Вы не рискуете ничем. Я рискую всем.

— Или, — Громобой чуть наклонил голову, — вы отдаёте артефакт прямо сейчас, а я найду другого человека для этого задания. Может, не так быстро, как хотелось бы, но найду. И тогда никаких рудников, никакого риска. Просто отдайте, и разойдёмся.

Сказал так сказал, с ленцой даже. Мол, вот тебе выход, отдавай артефакт и вали на все четыре стороны, никто тебя не держит. Только вот со мной такие приёмы не сработают.

— Да на здоровье, человека для задания вы можете искать сколько угодно, — сказал я. — А Приручатель останется у меня. Я взял его в бою, заплатил собственной кровью, и отдавать кому бы то ни было не намерен. Ни вам, ни Империи, ни лично Его Величеству, если он вдруг спросит.

Громобой откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Молчал секунд пять, может десять — достаточно, чтобы любой нормальный семнадцатилетний начал ёрзать и сдавать позиции.