Марек спешился и медленно пошёл вдоль каравана. Шёл спокойно, но взгляд держал на химерах. А вот те на него не смотрели, и это тоже было подозрительно. Только волк во главе каравана медленно скосил глаза, не поворачивая шеи.

Марек дошёл до второй телеги и положил ладонь на тёмный холст.

Он повернул голову и поймал взгляд Соловья. Тот сидел в седле в трёх шагах позади, всё с тем же спокойным заспанным лицом. Соловей встретил взгляд Марека и едва заметно опустил подбородок.

Марек снова повернулся к старшему каравана.

— Надо досмотреть телеги.

Старший какое-то время молчал. Лошадь под ним переступила с ноги на ногу, и он рассеянно потрепал её по шее.

— Господин, — сказал он наконец. — Давайте по-другому. Бумаги мы сделаем сегодня же вечером, на ближайшей заставе. Я лично прослежу, чтобы всё было сделано без запинки. И штраф господину вашему мы заплатим, как полагается, и сверху накинем за то, что задержались. А вам, капитан, будет отдельная плата. Я ведь всё прекрасно понимаю — служба у вас непростая, паёк казённый, а у каждого нормального мужика дом, хозяйство, баба, дети. Зачем нам с вами тратить время на эти бумажки, когда можно решить всё по-человечески?

Гладко стелет, сволочь.

— Это не обсуждается, — сказал Марек ровно.

И повернулся к телеге.

Левой рукой он взялся за край холста, правой пошёл к рукояти меча. Холст был тяжёлый, плотный, пропитанный чем-то против дождя, и под ладонью ощущался не как ткань, а как кожа.

Маг с косой шевельнулся первым.

Рука у него пошла вверх без всякой спешки, как будто всё ещё собиралась поправить выбившуюся прядь. Пальцы остались полусогнутыми, и между ними уже что-то плелось. Серо-белое, плотное, видимое в воздухе так же отчётливо, как видна зимой струя пара изо рта.

Марек дёрнул холст вверх левой, правой потянул меч из ножен. Сталь успела выйти на половину.

Маг с косой развёл пальцы. Воздух перед ним вздрогнул и пошёл рябью, как над раскалёнными камнями, а потом с ладоней сорвало широко, на весь тракт, плотной волной, в которой летели сверху вниз мелкие камешки и хвоя, будто шёл сильный ветер, только ветра не было. Был удар.

Марека вынесло из-под фургона спиной, протащило по тракту и впечатало в борт следующей телеги. В глазах потемнело, но меч из рук он не выпустил.

И тут с обочины пошли химеры.

Все разом, со всех сторон, шорохом и скрежетом когтей по хвое. Двое волков с правого фланга, рысь между ними, кабан с запасными клыками с левого, две гончие сзади.

Соловей соскользнул с седла раньше, чем ударная волна его достигла. Как именно, Марек не увидел. Только что Соловей зевал в седле, а в следующую секунду он уже стоял на тракте с обоими клинками наголо. Печать на его правом предплечье мерцала бледно-голубым, рваными вспышками, как лампа перед грозой. Усиление рефлексов уже работало на полную.