После ночного взрыва Гнедич наверняка удвоил посты на каждом углу, а значит, у ворот должен был торчать караул. Стражники, конечно, люди подневольные и на роль подопытных кроликов вряд ли подписывались, но в том-то и прелесть моего дара, что подопытный кролик даже не узнает, что его только что разложили на запчасти и собрали обратно.

Так что совесть моя была чиста. Ну, почти чиста. Процентов на восемьдесят.

У ворот, ведущих к тому, что осталось от резиденции, торчали двое, и вид у обоих был такой, будто они уже пару часов ведут мысленный спор с начальством, которое поставило их сюда на ночь и благополучно про них забыло.

Помятые кольчуги, красные глаза, и на лицах у обоих читалось одно и то же выражение: «нас поставили сюда вечером, уже светает, и если смена не придёт в ближайшие полчаса, мы ляжем прямо тут и пусть комендант сам караулит свои руины».

Один привалился к косяку и, кажется, научился дремать с открытыми глазами, что, если вдуматься, было даже по-своему впечатляющим навыком. Второй честно пытался бодрствовать, но получалось у него примерно так же убедительно, как у кота, который сидит перед аквариумом и делает вид, что рыбки его совершенно не интересуют.

Я остановился в десятке шагов, прислонился спиной к стене, будто решил передохнуть, и сосредоточился на первом.

Дар включился мягко, как размятая мышца, и перед глазами сразу поплыли привычные строчки: ранг D, потенциал С. Две ошибки в тренировочном цикле, обе типичные для гарнизонных вояк: перекос на силовую прокачку в ущерб всему остальному и кривое дыхание при формировании заклинаний. Эмоции: усталость на шестидесяти восьми, раздражение на двадцати четырёх, всё остальное — тоскливое желание оказаться где-нибудь в горизонтальном положении.

Впрочем, последнее я бы определил и без дара, по одним только мешкам у мужика под глазами, в которых можно было картошку носить.

Всё это было знакомо, привычно, и работало ровно так же, как и месяц назад. Но я пришёл сюда проверить совсем другое, так что на стандартных строчках останавливаться смысла не было. Я задержал дыхание, как перед прыжком в холодную воду, и потянулся глубже, туда, куда раньше дар просто отказывался лезть, упираясь во что-то плотное и глухое, будто тыкаешь пальцем в стену и палец дальше не идёт. А сейчас стенка подалась. Мягко, неожиданно, как размокшая глина под нажимом, и за ней открылся ещё один слой, которого ещё вчера для меня просто не существовало.

Это было ядро стражника. Я видел его целиком, будто кто-то вскрыл мужику грудную клетку и подсветил его изнутри: мутноватый тёплый сгусток в районе солнечного сплетения, от которого к конечностям расходились настолько затёртые магические каналы, словно они были половицами в казарме, по которым двадцать лет топали сапогами в одну и ту же сторону.