Я открыл коробочку. Внутри на бархате лежал портсигар из темного металла. Я щелкнул замком. Внутри, на белой эмали, была выгравирована лаконичная надпись: «Победителю от Л. Б.»

На первый взгляд — изящный сувенир, но в его тяжести, в холодном блеске металла читалось иное послание: «Я всегда рядом. Помни о наших договоренностях». Я отложил портсигар, второй подарок от Лаврентия Павловича. Он обжигал пальцы.

— Миша, достань мою полевую форму. Ту, что с Халхин-Гола.

— Собирайтесь выйти?

— Да. Передумал ужинать в номере. Лучше — в ресторане. И ты составишь мне компанию.

Харбин, штаб-квартира Кэмпэйтай

Кабинет был затянут сигаретным дымом. За столом напротив Танаки сидел не Масато, а незнакомый полковник, лицо которого, казалось было высечено из гранита. На столе лежала папка с грифом «Совершенно секретно».

Танака сидел прямо, его поза была безупречной, но внутри все сжалось в ледяной ком. Он уже понимал, что его вызвали не для отчета. Его вызвали на допрос, который еще неизвестно, чем кончится.

— Капитан Ватанабэ, — голос полковника звучал ровно, безразлично, будто скрип двери в морге. — Ваша работа по выявлению недостатков в перевозках впечатляет. Поистине, у вас орлиный глаз.

— Служу Императору, — отчеканил Танака.

— Служите? — полковник медленно открыл папку. — Интересно. Очень интересно. Вот, к примеру, ваше донесение о странностях в перемещении 18-го полка перед последним наступлением. Вы отметили, что это может указывать на подготовку вражеской агентуры к диверсиям.

— Это была одна из версий, господин полковник.

— Версия… — полковник перелистнул страницу. — А вот сводка из отдела сигнализации. В день, когда вы составили это донесение, в условленном месте была замечена подозрительная активность. Некий человек, похожий на китайского торговца, оставил пакет. — Он поднял глаза на Танаку. — Вы ничего не знаете об этом?

Ледяная игла вошла в сердце агента советской разведки. Неужели, их выследили? Во всяком случае, старый канал связи был скомпрометирован. Вот только сумеет ли он сообщить об этом резиденту?

— Нет, господин полковник. Не знаю.

— Странное совпадение, не правда ли? — тот откинулся на спинку стула. — Ваша служебная деятельность и активность вражеской агентуры идут рука об руку. Как будто кто-то предупреждает их о наших планах.

В кабинете повисла тягостная пауза. Танака чувствовал, как капли пота стекают по спине под кителем. Он знал, что любое неверное движение, любая тень волнения на лице могут для него стать приговором.

— Господин полковник, — сказал он, глядя прямо в холодные глаза следователя, — если бы я был предателем, разве я стал бы указывать на несоответствия, которые могли бы вывести на след наших истинных планов? Это было бы самоубийственно. Я добросовестно выполняю свою работу, ищу иголки в стоге сена. Если враг использует мои отчеты в своих целях, это означает лишь одно — у него есть доступ к служебной документации. И это вопрос к нашей внутренней безопасности.