Я вернулся к столу, сел. Сироткин поставил передо мною кружку с чаем, я с удовольствием отпил большой глоток.

— А что, если Гитлер пойдет на мир? — вдруг спросил Маландин.

Я поднял голову:

— На мир? С нами? После того, что он сделал? После того, как его войска жгли наши города, убивали наших людей, грабили нашу землю? Нет, Герман Капитонович. Мира не будет. Будет победа. Полная. Окончательная, чтобы больше никогда на нашу землю не пришел фашизм.

— Думаете, мы возьмем Берлин? — снова спросил начальник штаба.

Я посмотрел на большую карту европейского ТВД, которую всегда держал под рукой, чтобы не терять представления о масштабе войны. На ней черной точкой, словно жерло пистолетного ствола, зиял город, который еще был далеко, но уже не казался недосягаемым.

— Возьмем, — ответил я. — Обязательно возьмем, но сначала нужно вонзить нож врагу в самое горло. Так что готовьте план наступления на запад, Герман Капитонович. Через Барановичи и Брест. И пусть разведка внимательно смотрит за тем, что делает Гитлер. Куда перебрасывает свои хваленые дивизии. На север или на юг. Мы должны быть готовы к обоим вариантам.

— А если он ударит по центру? — не унимался Маландин.

Я усмехнулся:

— По центру? После того, что сделали с фон Боком под Минском? Нет, Герман Капитонович. Теперь он будет бить по флангам. А мы… мы будем бить по центру. И не дадим ему опомниться.

Я взял карандаш, начертил еще одну стрелу — от Минска прямо на запад, к Бресту.

— Вот наш путь. Через Белоруссию, через Польшу, к границе Германии. А когда выйдем к границе — посмотрим, захочет ли Гитлер продолжать войну. Или побежит, как бежал из-под Минска.

— Товарищ командующий! — обратился ко мне Сироткин. — Начальник особого оперативного отдела просит принять его.

Я удивленно поднял брови, что это за «просит принять»? Я им кто, царский генерал? Адъютант понял и быстренько, насколько позволяла хромота, шмыгнул наружу. Начштаба ушел к себе в закуток. А передо мною предстал Грибник.

— Товарищ командующий, — заговорил он с порога. — Докладываю. Бойцами 4-го вдк был задержан некий Лазорович, Игнат Иванович. Его допросил начальник особого отдела капитан Юрлов. Лазорович представился как минский подпольщик, отправленный на связь с партизанами Бирюкова. Юрлов запросил Минск, личность задержанного подтвердил сам полковник Миронов. Капитан принял решение отправить Лазоровича к партизанам, дав ему в сопровождающие одного из своих бойцов, сержанта Петрова. Так вот, только что получено сообщение, что Лазарович ушел от него.

— Ушел? — удивился я. — От особиста?