— Мой фюрер, — осторожно начал Кейтель, — 3-я танковая группа Гота понесла тяжелые потери. Генерал-полковник Гот… пропал без вести. Связь с ним потеряна.

— Пропал без вести? — Гитлер остановился, наливаясь яростью. — Генерал-полковник германской армии не может пропасть без вести! Он либо дерется, либо… — фюрер запнулся.

— Либо взят в плен, — закончил Йодль. — По данным разведки, русские сообщили о пленении командующего 3-й танковой группой, но возможно, что это дезинформация.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом и то не слишком. Гитлер в изнеможении рухнул в кресло. Несколько минут он молчал и эти минуты стоили его фельмаршалам несколько лишних седых волос.

— Гот в плену, — повторил он. — Гудериан разбит. Гёпнер отступает. Клейст отходит. Минск — наш Минск — снова русский. Что дальше? Что они будут делать дальше?

— Мой фюрер, — всколыхнулся Йодль и подошел к карте, — русские, вероятно, попытаются развить успех. Их передовые части уже вышли к западным окраинам Минска. Есть мнение, что Жуков планирует наступление на Барановичи и Брест.

— Жуков! — Гитлер вскочил, снова заметался. — Всегда Жуков! Этот человек… этот мерзавец делает с моей армией то, что ему заблагорассудится! А мои генералы? Мои прославленные генералы? Гудериан, Гот, Гёпнер — все они оказались беспомощны перед одним русским!

— Мой фюрер, — Кейтель попытался возразить, — Жуков использовал значительные резервы. Сибирские дивизии, дальневосточные части. Он перебросил их, когда Япония…

— Япония! — заорал Гитлер, перебивая. — Эти предатели! Эти желтые обезьяны! Если бы они ударили, как обещали, никакой Жуков не смог бы… — он не договорил, схватился за голову.

В кабинете снова повисла тишина. Кейтель и Йодль переглянулись. Никто не решался нарушить молчание. Оба понимали, что фюрер может в любой момент смахнуть их, как хлебные крошки со стола.

— Что теперь? — спросил Гитлер, не поднимая головы. — Что они будут делать теперь?

— Мой фюрер, — снова заговорил Йодль, — русские, вероятно, продолжат наступление на запад. Их цель — выйти к государственной границе, но у нас есть возможность перехватить инициативу на других направлениях. Петербург, Киев, Донбасс, Одесса — там мы еще можем…

— Петербург? — переспросил фюрер, поднимая голову. — Киев? — Он встал, подошел к карте, вглядываясь в синие стрелы, которые еще оставались на севере и юге. — Да. Петербург. Колыбель большевизма. Если мы возьмем этот город, если сотрем его с лица земли… это будет удар, от которого они не оправятся.