— А что со званиями? — спросил Шапошников. — Оставляем прежние? Младший и старший лейтенанты, капитан, майор, подполковник и полковник?

— Оставляем, — кивнул Сталин. — Они уже привычны. Только теперь все командный состав будет официально именоваться офицерским. От младшего лейтенанта до Маршала. Это слово должно быть восстановлено в своих правах.

— Когда планируется совершить переход, товарищ Сталин? — спросил Тимошенко.

— В течение зимы, — ответил вождь. — До февраля весь личный состав должен быть переведен на новые знаки различия. Пусть шьют новые мундиры и перешивает старые. К весне армия должна выглядеть обновленной.

— А как быть с теми частями, которые находятся на передовой? — спросил Ворошилов. — Им не до переодеваний.

— Для передовой — полевые погоны. Простые, без лишних украшений. Главное, чтобы система была единой. Работу нужно вести постепенно, без ущерба для боеспособности.

Берия, до этого молчавший, откашлялся.

— Товарищ Сталин, необходимо усилить политико-воспитательную работу. В красноармейской массе могут быть неправильные истолкования. Люди должны понять, что погоны — это не возврат к старому, а продолжение славных воинских традиций России, которые наша армия впитала и преумножила. Мы воюем не за абстрактные идеалы, а за свою землю, и честь мундира для нас — не пустой звук.

— Верно, — поддержал Верховный. — Товарищ Мехлис, подготовьте директиву. И не забудьте про историческую преемственность. Чтобы каждый боец знал, что Невский, Суворов, Кутузов — наши, русские, советские герои. И погоны — это не отступление от революционных завоеваний, это возвращение нашей собственной славы. Объявить по армии, что слово «офицер» отныне законно.

— Слушаюсь, — ответил Мехлис, записывая.

— А теперь, — Сталин вернулся к карте. — Обсудим дальнейшее наступление на Западном фронте. Жуков ждет подкреплений. Надо поддержать его. — Он провел пальцем по линии фронта, остановившись на Познани. — До Одера осталось триста километров. До Берлина — шестьсот. С такими темпами, как сейчас, они могут быть там уже к Новому году.

— А как же союзники? — спросил Молотов. — Рузвельт предлагает конференцию.

— Конференция — это политика, — Сталин усмехнулся. — А наступление — это война. Конференция не должна мешать наступлению. Мы должны взять Берлин раньше, чем англичане и американцы высадятся в Европе. Это — главное. А погоны помогут нам укрепить дисциплину на пути к этой цели. Родина должна видеть своих героев в достойном обличье. — Он затянулся трубкой и, глядя сквозь дым на карту, добавил: — Товарищ Жуков, как только получит правительственные Указы, пусть немедленно приступает.