Начальник особого оперативного отдела все записал в свой блокнот.

— А как нам быть с Мюллером?

— Может, пора переслать его послание, отправленное мне, тому же Шелленбергу?

— Который обязательно им воспользуется, чтобы сковырнуть Папашу, — подхватил Грибник.

— Вот именно. Грызня между немецкими спецслужбами нам в любом случае на руку. Готовьте пакет для Шелленберга. Пусть получит копию папашиного послания, но с одним условием, мы даем ему это не просто так. Пусть поделится с нами информацией о передвижениях войск СС на Восточном фронте. Через своих людей.

— Шелленберг может испугаться, — заметил майор госбезопасности. — Связь с врагом — это петля.

— А мы и не дадим ему прямой связи. Он должен передать эти сведения через третьи руки. Через шведов, например, или швейцарцев. Главное, чтобы он знал, что у нас есть компромат на Мюллера. А мы будем ждать его ответа.

Грибник кивнул, что-то черкнул в блокноте.

— Что известно по «Шторману»? — спросил я. — То есть, гауптшарфюреру Штерну?

— О нем известно немного. Рихард Штерн, 1910 года рождения, член НСДАП с 1931-го, в СС с 1934-го. Служил в «Лейбштандарте», потом переведен в Гестапо. Имеет опыт диверсионной работы на Восточном фронте. Лично знаком с Мюллером. В общем, опасный тип.

— Тем более нельзя допустить, чтобы он исполнил задуманное его шефом. Выясните, где и когда Канарис собирается проводить инспекцию. Остер должен знать это.

— Попробуем, Георгий Константинович.

Майор госбезопасности вышел. Я остался один. Трофимов, хлопотавший в приемной, принес стакан чая. Я поблагодарил, отхлебнул. Чай был горячим, крепким, таким же, какой заваривал когда-то Сироткин. Только теперь адъютант у меня был другой.

— Иван, — позвал я.

— Слушаю, товарищ командующий.

— Ты моего предыдущего адьютанта Сироткина случайно не знал?

— Знал, Георгий Константинович. Вместе служили. Только я тогда во взводе охраны был.

— Как он тебе? По-честному.

Ординарец помолчал, потом сказал негромко:

— Странный он был, Георгий Константинович. Себе на уме. Я о нем ничего плохого не скажу, но и хорошего — тоже. Служил исправно, а душа — потемки.

— Спасибо, Иван. Иди.

Он вышел. Я закурил, посмотрев на перекидной календарь. Через пять дней покушение на Канариса. Таким образом Мюллер попытается убрать конкурента. Вот только у шефа Гестапо есть и другая цель. Так сказать, промежуточная.

Не зря же Сироткин получил приказ «убрать Путейца», а на самом деле — меня. Выходит, Папаша играет на два фронта. А может, и на три. Кто за ним на самом деле стоит? Британцы? Американцы? Или те и другие? Докурил, затушил папиросу.