Отдыхая, майор Гаврилов присел на обломок стены, глядя на дымящиеся развалины. Подошел командир танкового батальона Воротников, сел рядом. Пехотинец протянул ему свой портсигар. Танкист вынул из кармана самодельную зажигалку. Закурили.

— Молодец, майор, — сказал он. — Хорошо воюешь.

— Спасибо, — ответил Гаврилов. — Учили хорошо.

— Жуков?

— Он, — усмехнулся пехотный майор. — Еще под Выборгом.

— Выходит мы почти однокашники, — сказал Воротников. — Я на Халхин-Голе у него адъютантом был.

— Слыхал, — ответил Гаврилов.

— А я про тебя — тоже, — сказал Воротников. — Ты ведь последним уходил отсюда.

— Было дело, — кивнул пехотный комбат. — И вот вернулся.

Они помолчали, попыхивая цигарками, по-солдатски пряча их в кулаке.

— Что дальше? — спросил командир танкового батальона.

— Дальше — Буг, — ответил пехотный майор. — Граница. А там — Варшава, Берлин…

— Дожить бы, — сказал Воротников.

— Доживем, — кивнул Гаврилов. — Обязательно доживем.

Он встал, подошел к пролому в стене, где когда-то был вход в казарму. Надпись, выцарапанная на кирпиче, все еще была видна:«Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 22.VI.41» . Командир стрелкового батальона ласково провел рукой по буквам.

— Мы вернулись, братцы, — сказал он тихо. — Вышибли фрица… Не зря вы здесь полегли…

Брестская область, лесной массив у деревни Чернавчицы. 9 сентября 1941 года.

Лесная поляна была расчищена загодя. Бирюков сам выбирал место — подальше от фронта, поближе к партизанским тропам. В центре поляны, образуя посадочное «Т», горели четыре костра. Их свет не был виден со стороны, но с воздуха ориентир был отличный.

— Товарищ майор госбезопасности, — обратился к командиру партизанского соединения один из наблюдателей, — «Шторьх» засекли. Идет с запада.

Бирюков кивнул, поднял ракетницу. Когда гул мотора стал отчетливым, он выстрелил — зеленая ракета описала дугу над поляной. Самолет зашел на посадку с восточной стороны, партизаны тут же притушили костры, чтобы не слепить пилота.

Аппарат коснулся травы, подпрыгнул, пробежал с десяток метров и замер у противоположного края поляны. Из кабины выбрался высокий худощавый человек в штатском плаще. Огляделся, поправил шляпу.

— Камрад Бирюков? — спросил он по-русски, но с немецким акцентом.

— Он самый, — ответил тот и тут же потребовал: — Документы!

Прибывший вынул из внутреннего кармана и протянул этому бородатому русскому мужику удостоверение. Бирюков повертел его в свете фонарика. Вроде не фальшивка, хотя немцы и не такие бумаги подделать могут.

— Полковник Остер? — спросил он.

— Да. Я привез пакет для генерала Жукова, по поручении адмирала Канариса.