Я кивнул Грибнику. Тот развязал веревки.

— Сироткин, — сказал я. — Ты предал Мюллера, но ты пока не предал родину… Еще есть шанс искупить.

— Я сделаю все, что скажете, Георгий Константинович, — ответил он.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому ты еще жив.

Я вышел из подвала. Начальник особого отдела последовал за мной.

— Георгий Константинович, — сказал он, когда мы поднялись наверх. — Вы ему верите?

— Нет, конечно, — ответил я, — но ему, как и «Путейцу», деваться некуда. Так что будет работать. А мы посмотрим. Один неверный шаг — и расстрел.

— Кто ему помешает предать снова?

— Никто, — хмыкнул я. — Однако он же сам сказал: «Все равно умирать». Ну так умрет с пользой…

Окраина Бреста, передний край. 7 сентября 1941 года.

Петр Михайлович Гаврилов лежал за бугром, вглядываясь в дымное марево. Там, впереди, за полосой разбитых немецких траншей, застыли наши танки. «КВ-2» — тяжелые, неповоротливые, но живые. Они держали окраину, отбивая контратаку за контратакой.

— Товарищ майор, — сказал политрук, подползая к нему. — Бойцы ждут приказа.

Гаврилов кивнул. Он ждал этого часа с самого июня. Брестская крепость, которую он защищал, когда другие вынуждены были отходить. Крепость тогда не сдалась, но ее пришлось оставить. И вот теперь он возвращался, чтобы освободить ее.

— Сигнал к атаке, — сказал он. — За мной.

Взмыла в небо ракета. Майор поднялся и побежал. За ним — весь батальон. Немцы не ждали удара с этой стороны. Их внимание было приковано к танкам, которые стояли на окраине. А Гаврилов ударил во фланг, где оборона была слабее.

— Гранаты! — крикнул он.

Первая граната упала в ДОТ. Выплеснулось пламя и пулемет замолк. Вторая угодила в блиндаж. Третья — в окоп, где засели немецкие стрелки. И сразу же, не давая гренадерам опомниться, по ним ударили из автоматов и ручных пулеметов.

— Ура! — заорал Гаврилов.

— Ура! — подхватили бойцы.

Красноармейцы ворвались в немецкие траншеи, стреляя на ходу, бросая гранаты, а то и пуская в дело ножи. И фрицы дрогнули от такого натиска. Повыскакивали из окопов и побежали. Гавриловцы преследовали их, не останавливаясь.

Воротников в свой «ПТ-К» сначала увидел бегущих немцев. Потом — своих. Они появились из облака порохового дыма и кирпичной пыли, чумазые, как черти. Впереди, с пистолетом в руке, бежал невысокий коренастый майор.

— Свои! — крикнул Воротников в микрофон. — Поддержите, братцы!

Танкисты ударили из пулеметов по отстреливающимся немцам, но тех уже передумали умирать. Покидали свои винтовки и автоматы, задирая руки в гору, горланя «Nicht schießen! Wir geben auf!..». Гаврилов подбежал к головному «КВ-2», остановился, тяжело дыша.