– Сначала вообще со мной не разговаривали, – честно признаюсь я, расслабленно откидываясь на его грудь. – Думали, что я все наши секретики тебе солью, и наверняка до сих пор так думают. Пришлось включить стерву и сказать, что я тебя на сервере зубами перегрызу, иначе они бы меня просто сожрали.
Марк за моей спиной довольно хмыкает, и я чувствую, как его губы мимолетно касаются моей шеи.
– Перегрызешь, значит? Запомню. А Дэн пусть свои позиции лучше бережет, я к нему лично приду на пракках. А если серьезно – они имеют право дергаться, Ян, они же боятся. Ты правильно сделала, что показала коготки. С ними по-другому нельзя.
– Да я знаю... Мы отыграли восемь часов в понедельник, а вчера и сегодня по четырнадцать. У меня глаза вытекают, Боголюбов. Нас сегодня европейцы раскатали в пух и прах, Лёха орал как резаный. А у вас как эти дни прошли? Тебя менеджеры не душили?
– О-о-о, у нас был целый консилиум, – Марк иронично хмыкает, переплетая свои пальцы с моими. – Наш босс прибежал с круглыми глазами, кричал, что «образ одинокого волка-капитана разрушен». Я сказал, что если он не заткнется, я на медиа-дне официально заявлю, что мы с тобой тайно женаты и ждем тройню. Он побелел и ушел.
Я прыскаю от смеха, в красках представляя лицо их грозного руководства.
– Ты придурок, Боголюбов.
– Зато действенный придурок. Больше меня никто не трогал. Мы сегодня ваши игры разбирали, кстати.
Я резко дергаюсь на его коленях и пытаюсь обернуться:
– Эй! Так нечестно!
– Наумова, тихо, не крутись, уроню, – Марк крепко перехватывает меня за талию, возвращая на место, и тихо смеется мне прямо в ухо. – Какая ты пугливая. Мы старые игры смотрели, официальные. Я честный капитан. К тому же, мне не нужны ваши секреты, чтобы тебя победить. Ты в кусты всегда зажимаешься, когда у тебя левая рука потеет, я же помню.
– Ах ты... тактик хренов! – я разворачиваюсь и со смехом принимаюсь пихать его в плечи, но Марк просто ловит мои запястья.
Он мягко валит меня спиной на широкую скамейку и нависает сверху, полностью блокируя любые попытки к бегству.
В темноте его глаза блестят такой сумасшедшей, острой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Весь смех мгновенно испаряется из моей головы, уступая место романтичным мыслям. Марк аккуратно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, касается горячим большим пальцем моей щеки.
– Скучал по тебе все эти дни, котенок, – тихо признается он, растеряв всю свою капитанскую спесь. – Сижу за компом, а в башке только то, как ты в субботу те сырники сожгла. Половину происходящего на тренировочном матче прослушал.