Анри, в сопровождении нескольких стрельцов, сразу же отправился к полякам. Я передал гугеноту письмо Эльжбеты, но д’Арамитц только с улыбкой прочитал его и ни словом ни обмолвился товарищам о содержимом. Впрочем, улыбка была его искренней, так что я был уверен — всё у них с чернобровой хорошо.
Трубецкой ходил мрачнее тучи. Он винил себя в том, что пусть и без оружия, но отпустил огромную часть солдат из Нейгаузена. Соединившись с новой армией Карла X, эти люди сразу же получат форму и ружья. И вернутся в строй. Алмаз никак это не комментировал, а Алексей Михайлович пытался поддержать дворянина. Он говорил, что благородный поступок всегда, в конечном счёте, принесёт добрые плоды. Сердцем я был с царем, но разумом понимал, как же сильно он ошибается.
В любом случае, с Дерптом что-то нужно было делать. Тогда я предложил свой план. Шведы не оставляли попыток уничтожить нашу артиллерию и регулярно совершали вылазки. Почти всегда они выглядели одинаково: бодрый кавалерийский наскок в самый тёмный час, когда ты уже точно уверен, что вот именно этой ночью обойдётся. Иногда шведы пытались ударить по другим целям, что я также предусмотрел в своём плане. Обсудив его с Алексеем Михайловичем, Трубецким и Алмазом, и получив их одобрение, я приступил к выполнению.
Подложные донесения от гонцов я оставил сразу в четырёх местах. Учел все приоритетные для шведской вылазки цели, включая офицерскую ставку. Затем гасконские стрелки снялись со своего лагеря и отправились на восток. Далеко мы отходить не стали, конечно же. Нам было важно отступить от крепости так, чтобы наш отряд не было видно из крепости. Все в Европе знали, что гасконские стрелки наёмники. Для гарнизона это должно было выглядеть так, что не получив жалования, гасконцы просто покинули войско. Швейцарцы и ландскнехты делали так регулярно, почему не могли мы?
Письма не лежали на столах. Мы нашли четыре свежих трупа, усадили их на самых послушных и стойких лошадей и оставили рядом с приоритетными целями. Конечно же, следующей же ночью, шведы попытались прорваться к нашим пушкам. Стрельцы встретили их осторожным, оборонительным огнём. При этом, русские отступили за укрепления, так, чтобы пушки остались целы. А вот убитого гонца (вместе с живой лошадкой), шведы захватили. Это была победа, но гасконским стрелкам рано было возвращаться.
В письме говорилось о том, что Карл X высадился в Штеттине, что в Померании, и отправился на юг. Его целью была Варшава, так что наши позиции в Ливонии в полной безопасности.
Разумеется, и без того подорванный боевой дух шведов, таких новостей перенести не смог. Дерпт сдался через два дня, успев (судя по выстрелам) пережить даже небольшой бунт. В этот раз, русские не могли себе позволить отпустить гарнизон. Все солдаты были взяты в плен и отправлены с сопровождением в Изборск. Только тогда гасконцы вернулись к войску. Взяв Дерпт и проведя там ещё один день, мы начали готовиться к генеральному сражению.