От Риги, где высадилось войско Карла X, до Дерпта было дней пять или семь пути. Пути пешей армии, разумеется. Но Карл X никогда не растянул бы войско и не позволил себе лишиться кавалерии. Он лучше помедлит и задержится, чем рискнёт. Это давало нам некоторую надежду. Если Анри удастся убедить поляков двинуться обойти несколько крепостей и ударить по шведу, победа у нас в кармане. Вот только шансы были почти призрачными.

Логистика, безопасность войска, необходимость оставлять за собой не взятые вражеские гарнизоны. Пошёл бы Ян II Казимир на такой риск, ради призрачного шанса разбить короля Швеции в генеральном сражении? Пошёл бы он на это, ради весьма ненадежного союзника? В любом случае, мы ожидали возвращения д’Арамитца.

Царь не желал отсиживаться в крепости. Скорее всего, у шведов, войск будет больше. Скорее всего, Карл приведёт с собой драбантов — элиту, с которой придётся очень тяжко. Мы выступили в несколько вёрст от Дерпта, нашли отличные позиции между рекой и холмом. Начали выстраиваться и укрепляться. Шведам придётся нападать, обойти они нас никак не смогут. Трубецкой отправился набирать ополчение из местных: далеко не все в этих краях были рады шведскому владычеству. Этот манёвр увеличил нашу численность, но не намного. Да и качество ополчения оставляло желать лучшего.

Самое худшее, это ожидание боя. Я уже давно это понял. Вдохновлённые победами, гасконцы были готовы к драке. Мы с де Порто и д’Атосом, тоже, но на нас куда сильнее давила ответственность за жизни наших солдат. В один из вечеров, когда мы ожидали

прибытия неприятеля, оба мушкетёра вызвали меня на прогулку.

Солнце только начинало опускаться, но в лагере уже зажигали свечи, фонари и факелы. Гасконцы привычно несли свою службу рядом с артиллерией. Ополчение сбилось в несколько плохо окопанных групп и распевало печальные народные песни. Я не знал языка, на котором они пели. Ни шведский, и не русский. Мушкетёры взяли с собой вино. Хорошее, испанское, добытое ими ещё в прошлой кампании и хранившееся до особого случая. Мы уселись прямо на земле, растелив под собой какие-то старые одеяла. Де Порто разлил вино по кружкам и сказал:

— После войны, мы отправимся домой, старый друг.

— И гасконцев моих заберите, — усмехнулся я. — Пусть не смущают Алексея Михайловича.

— Его Величество, — сказал д’Атос, имея в виду разумеется Людовика. — Надеется, что и ты вернёшься.

— Когда ты успел получить от него письмо?

— Не от него, — вздохнул Арман. — От Мазарини. После… как этот город назывался? Уитеску.

— Витебск.

— Как бы то ни было. Его Преосвященство очень благодарен за то, что Швеция увязла в войне на востоке, — продолжил за друга де Порто. Судя по всему, оба мушкетёра ознакомились с содержимым письма.