— Рад служить.

Я сделал первый глоток крепкого, испанского вина. Оно почти сразу же ударило в голову и я повеселел. Посмотрев на алое небо, мне захотелось упасть на землю и просто думать о Миледи. Но, конечно, кто бы мне это позволил.

— А ты решил задержаться? — спросил де Порто.

— Угу.

— Зачем?

— Ты хочешь честный ответ или тот, который устроит Его Величество и Его Преосвященство.

Здоровяк рассмеялся и похлопал меня по плечу. Из-за этого, я пролил немного вина. Тогда я сделал ещё несколько глотков и всё-таки улёгся на одеяло. Небо было потрясающим.

— Давай честный, — сказал де Порто. — Я уж придумаю, как его приукрасить для Его Величества.

— Мне местных крестьян жалко.

— А наших не жалко?

— Они хотя бы свободны.

— Тебя убьют, — меланхолично вздохнул де Порто и осушил кружку залпом.

Я приподнялся на локтях и последовал его примеру. Тогда здоровяк подлил ещё. Арман ещё не закончил свою кружку, поэтому вежливо отказался. Тогда де Порто сказал:

— За человека, который упорно пытался выкопать себе могилу дома, а сейчас копает могилу на чужбине.

Я улыбнулся. Мы подняли кружки вверх, а потом сделали ещё по одному глотку. Я уже начинал пьянеть.

— Я видел, как живут крестьяне в Гаскони. Многие теперь туда уезжают, благодаря тебе, — сказал Арман д’Атос.

— Вот не зря и пожил, — ответил я.

— Ты какой-то уставший. Знаешь, я такой взгляд видел у д’Арамитца в Испании, — сказал де Порто.

— Анри всегда был самым мудрым из нас четверых, — добавил д’Атос. — Но я рад, что он нашёл своё счастье.

— Она католичка, — вздохнул де Порто. — Он нашёл только новый нож, чтобы себе в грудь всадить. Мало ему было де Шеврёз.

— Знаешь, что в Библии говорится? — рассмеялся я.

— Ой, заткнись, умоляю, Шарль, — здоровяк отвернулся и сделал несколько крупных глотков. Его вино даже и не думало брать.

— Твоя жена на тебя плохо влияет, — усмехнулся д’Атос.

— Что муж должен любить жену так, как Христос любит Церковь.

— Это может означать, всё что угодно, — буркнул де Порто.

— А значит, должен принять ради неё любые страдания, — со смехом закончил я мысль.

— Полячка ему не жена, — вздохнул д’Атос.

Я кивнул. Мы замолчали. В тишине допили вино и отправились спать.

На рассвете прибыли шведы. В то же мгновение, запели наши пушки. После взятия двух городов, у нас было решительное преимущество в артиллерии. Алексей Михайлович выставил её впереди войска, за укреплениями. Там же находились и гасконские стрелки. Даже если вражеская кавалерия и успеет добраться до пушек раньше пехоты, мы должны были встретить её плотным огнём из-за укреплений. Людей у шведов тоже было меньше нашего, отчего большая часть русских вела себя слишком уверенно. Я же подошёл к Алмазу и сказал: