Следом заработала и мануфактура. Всё больше крестьян, привлечённые нормальной работой, бросали поля и приходили ко мне. Мы начали строить общежитие, такое, чтобы у каждой семьи был отдельный угол. Мужики начали перевозить жён и детей. Первые отправлялись работать с тканями, вторые в школы. Тогда и встал вопрос продовольствия. Каким бы добреньким и современным человеком я ни был, оставшиеся на земле семьи по-прежнему платили тягло.

Тягло — это, грубо говоря, государственные налоги. С оброком и барщиной я ещё мог разобраться, что называется, не привлекая внимания санитаров. А вот государю крестьяне должны были платить регулярно: сюда входили и даньские деньги, и ямские, и стрелецкие, и ещё какие-то. Обдирали мужиков как липку, и с этим мало что было можно сделать. Пришлось идти на хитрость.

Проще всего было заменить барщину честными отработками на моих землях, с каким никаким окладом. Но деньги у меня были не бесконечными, и рано или поздно, такими темпами все запасы бы исчерпались. Повышать цену на ружья я не хотел — у Алексея Михайловича были чертежи, и он мог организовать своё производство. Скорее всего, он этим и так занимался, просто держал это пока в секрете. Ничего удивительного, Людовик XIII делал то же самое. Вместо этого, я позволил себе приятную наценку на стрелецкую и солдатскую форму. Всё подсчитав, я предложил государю неплохую сделку. Брать всё вместе: полный комплект на солдата выходил чуть дороже, чем если бы он обшивал, вооружал и одевал людей самостоятельно. Но с учётом дороги, доставки и, самое главное, отсутствия вороватых посредников, выходило выгодно для обоих.

Этот манёвр позволил мне снова начать копить. Мы с женой и дочерью, в любом случае, жили скромно. Найди жену гугенотку и никогда не будешь слышать о новом айфоне. Ну, не айфоне, а каких-нибудь турецких шелках, или что теперь модно в XVII веке. Однако все вокруг, точно так же, как и в моём времени, старались окружить себя роскошью. Я просто не мог этим не воспользоваться.

Подружившись с соседями и пару раз съездив в Москву «на отдых», я отработал рекламным агентом самого себя. Говоря по-русски, не затыкался и хвастался. Терпеть не могу эту часть своей работы, но, к сожалению, без этого никак. Очень скоро почти все знали о самых дорогих, самых красивых, самых точных охотничьих ружьях, сделанных по европейским лекалам. Конечно же, мои оружейники такие начали собирать. Мы украшали их так аляповато и нелепо, что они сразу же стали популярны в купеческой и помещичьей среде. И, разумеется, будучи не самым хорошим человеком, я сделал всё, чтобы держать эти ружья в дефиците.