— Условия?

— Порт общий, на пять лет. Все дела третейским судом. Двое ваших, двое наших, один со стороны. Гарнизоны поровну, ротации раз в год. Коменданты соправители, по одному с каждой стороны. С правом вето, всё по-честному. Сбор с кораблей не завышаем, а то сами себя задушим.

Воевода кивал, слушая меня. Когда я закончил, он спросил:

— Откуда пятый в суды?

— Ганза кажется нейтральной.

— Ганза нас по кругу… ох, — воевода Мазовецкий покачал головой. — Не найдём мы пятого судью, француз, чтобы по чести было. Или вашим подмахнёт, или с нашими согласится.

— Кто не включён в борьбу за северные моря?

— Кто не включён, тот всё равно свой интерес будет иметь. А кто без интереса, тот отщепенец, без роду и племени. Не найдём мы пятого.

— Лютеранец, кальвинист, англиканец, — вновь включился Анри. — Не католик, не православный, но христианин. А откуда… не могу знать. Но подойдёт любой…

— Священнослужитель? — подсказала чернобровая. Анри с улыбкой кивнул.

— Протестанты нехристи, хуже ваших чубатых, — сплюнул воевода на пол. Анри глянул на него, и рука мушкетёра дёрнулась к шпаге. Я и сам сжал кулаки. Плевать на мои чувства. Моя любимая женщина и мать моей дочери принадлежала к этой религии. Поэтому я чуть наклонился вперёд и сказал:

— Если мы хотим прочного мира, воевода, нам нужен эдикт о веротерпимости.

— Я не говорил, француз, что хочу мира с твоим хозяином.

— Отец, — внезапно вмешалась чернобровая.

Эльжбета положила ладонь поверх руки воеводы. Тот вздохнул, поглядел на дочь. Затем качнул головой.

— Опустим, француз. Никогда такие эдикты не работали.

— Во Франции, в конце концов, сработал, — сказал Анри д’Арамитц.

Я кивнул. Воевода Мазовецкий снова разлил всем водки. Потом сказал:

— А земли?

— Мы заберём только то, что вы отняли у русских пока у них, не было Царя.

— Конечно! А сейчас обернись конём, да скачи в Краков, королём! — рассмеялся воевода. — Чёрта лысого мы вам отдадим, эти земли всегда были нашими.

— Чем дольше будем спорить, тем ближе Царь Алексей Михайлович продвинется, — пожал плечами я. — Лучше остановиться сейчас и пойти на Швецию. Смоленск вам уже точно не вернуть. А дальше что?

— Вот сукин сын… ну положим и так. Как воевать со шведом будешь?

— Вы им в брюхо бьёте. Ливонию отбираете, всё, до чего дотянетесь. Мы с востока. Порты делим вместе, как я и сказал. Остальное, кто взял, того и крепость. Мир устанавливаем хотя бы лет на пять.

— А юг? Там наши земли, и, если бы вы холопов к себе не приняли, мы бы их давно к ногтю прижали.

— Этого мне знать не велено, — вздохнул я. — Но если казаков к «ногтю прижать», сами будете с турками и татарами разбираться?