Нахимов потребовал, чтобы нас оставили одних. Шканцы опустели.

— Не знаю, чем себя занять. Путаться под ногами у генералов — дурная затея, — честно признался адмиралу. — Хочу подняться на марсовую площадку линкора, чтобы глянуть, как там дела на высотах.

— Собачья площадка не место для императора, — буркнул Нахимов, но тут же осекся. — Простите, Ваше Величество.

— Слазим? Вспомнишь гардемаринские времена?

Адмирал уже знал, что спорить со мной бесполезно. А намекать на физическое состояние царского тела, соответствующее возрасту, попросту бестактно и опасно. Хоть и справедливо. Я немного похудел и уже не нуждался в утягивающей живот повязке, но ноги все равно оставались слабым местом, и это было заметно со стороны.

И тем не менее он нашел, чем меня убедить.

— Ваше Величество! Марсовая площадка хорошо если в 20 саженях от уровня моря. Высота только ущелья Килен-балки в полтора раза больше. А Казачья и Суздальская горы еще выше. Вы просто ничего не разглядите. Разве что Саперную дорогу.

Вот же напасть! Хорошо хоть дураком не обозвал! И чего, спрашивается, тогда приперся?

— Взгляните на эту карту, государь, — предложил Нахимов и повернулся к столику возле 24-фунтовой карронады.

Я последовал его совету, с интересом разглядывая карту в коричнево-бежево-голубых тонах.

Штрихами разной толщины и рисунка выделялось, где склон крутой, а где пологий. Названия выписаны не без изящества, каллиграфическим почерком. Четко прочерчены дороги и тропинки, со всеми изгибами и поворотами. Поселки изображались в виде черных прямоугольников, закрашенных частой диагональной линией.

Не хватало только отметок с указанием высот.

Особенно меня заинтересовала голубая штриховка между водоканалом, протянувшимся у самого подножия Сапун-горы и Черной речкой. То, что войскам перед подъемом на гору придется пересечь два водных препятствия, я знал. Но проходима ли узкая долина Черной речки?

— Это же заболоченный участок, да? — ткнул в нужное место на карте.

— Совершенно верно. Однако ж таковым он станет недели через две, когда в горах резко стает снег и Черная речка выйдет из берегов.

— Успокоил, — выдохнул я.

— Нам бы эта карта не помешала в октябре, при Инкермане, — в голосе Нахимова прозвучала обида. — В Севастополе, увы, такой карты не нашлось, она оказалась в единственном числе в Петербурге. Мы ее просили у военного министерства, но она поступила на следующий день после сражения.

Он уловил мой скептически-насмешливый взгляд и смешался. То, что армию оставили без карт, это трындец еще тот, но флотские без подробных планов окрестностей своей базы — это ж ни в какие ворота не лезет. Моряки без карты — как пираты без клада. Как юный мичман без понтов. Как… Короче, оксюморон.