Я медленно перевела взгляд с бумаг на суровое лицо Лиссана.

— Твоя задача, — чеканил он, — вгрызться в эти цифры... Если ты действительно так умна, как хочешь казаться — докажи это.

«Ну я тебе покажу, — мои глаза на секунду сощурились, выдавая предвкушение. — Посмотрим на твою физиономию, когда я действительно что-то найду! Вот хохма-то будет, господин заместитель».

— Как прикажете, лорд де Роун, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом ответила я.

Не дожидаясь, пока он отстранится, я уверенно пододвинула стопку к себе, подцепила край черной ленты и, не утруждая себя ювелирной работой, одним резким движением сорвала печать. Сургуч с сухим треском разлетелся по полированному дереву. Лиссан едва заметно дернул бровью, но промолчал, развернулся и ушел за свой огромный стол в противоположном конце кабинета.

Игра началась.

Майор Соколова внутри меня с наслаждением закатала рукава. Я методично разложила содержимое стопки перед собой. Отчеты интендантов, таможенные декларации, сметы на строительство гарнизонов на восточных границах, выписки из казначейства. Тонны текста, написанного разными почерками.

Для обывателя это была невыносимая скука. Для меня — язык, на котором разговаривала человеческая жадность. Воры везде одинаковы, будь то современный чиновник с офшорами или лорд в камзоле. Масштабное воровство всегда оставляет систему. Следы. Паттерны.

Часы потекли незаметно. Воздух в кабинете сгустился. Лиссан изредка принимал посетителей, кто-то приносил ему отчеты, но я абстрагировалась от звуков, с головой нырнув в море цифр.

Я перестала быть покорным стажером. Бесцеремонно оккупировала весь приставной стол. Листы были сгруппированы по датам, поставщикам и регионам. Когда мне не хватило места, несколько отчетов легли прямо на пол. Я исписала три листа своими собственными пометками, строя схему движения золота. Спина затекла от неудобного корсета платья, кончики пальцев перепачкались в чернилах, но я не чувствовала усталости. Отвлеклась лишь на обед, который Лиссан в меня запихнул чуть ли не силой.

И мое старание было не напрасно — я поймала след.

Сначала это было лишь интуитивное чутье. Потом — робкая гипотеза. А к вечеру, когда солнце окрасило окна кабинета в багровые тона, схема предстала передо мной во всей своей наглой, виртуозной красоте.

В кабинете повисла плотная тишина. Лиссан не раз уже звал меня домой, но я отказывалась, упрямо мотая головой.

Чувствовала его взгляд. Он наблюдал за мной из своего кресла, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Вероятно, его забавлял мой растрепанный вид и то маниакальное упорство, с которым я перекладывала бумаги.