Восемь дворян, гонявшихся за девушкой и ее сопровождающим по темным лестницам домов, собрались возле Свиных ворот. Никто из них не нашел беглецов. Их нашли те двое, что лежали сейчас в переулке с перерезанными глотками.
— Ирма, — тихо шептал Рудольф, — ты одета как крестьянка, и вести себя должна как крестьянка. Понятно?
— Понятно. — Ирме уже надоели нотации.
— Тогда ведите себя как должно! На всех, кто выше вас по положению, прямо не смотреть. Отвечать, добавляя «господин» и «госпожа». Не противоречить, не огрызаться, не… не сверкать вот так глазами!
— Да он…
— «Он» был дворянином и имел полное право обойтись с приглянувшейся ему крестьянкой так, как ему заблагорассудится. Не изнасиловать же он вас хотел, только потискать. Больше так не делайте, а то нас найдут, просто пройдя по следу из зарезанных дворян. И так их уже трое.
— Я не собираюсь терпеть, когда ко мне относятся, как…
— Как к крестьянке? — Рудольф внимательно посмотрел на запнувшуюся Ирму. — А вы можете доказать, что это не так? Например, громко и во весь голос объявив, кто вы такая?
— Нет…
— Тогда терпите.
— Я не выдержу!
— Крестьяне, — холодно заявил Рудольф, — живут так всю жизнь.
— Но я же не крестьянка, почему я должна…
— А почему они должны? — Гвардеец указал рукой на тихо сидевших неподалеку крестьянок, в длинных юбках и круглых белых чепцах. Крестьянки жевали яблоки и переговаривались о чем-то.
— Ну… они же крестьянки…
Рудольф наклонился, глаза сверкнули:
— Ирма, ответь, ты что, правда считаешь, что крестьяне хуже дворян и поэтому должны покорно работать и терпеть прихоти господ?
— Ну… они же крестьяне…
— И что?
— Так положено…
— А вы не думали, что у крестьян может оказаться свое мнение? Что они не глупее, не трусливее и не слабее дворян?
Ирма молчала. Она хотела возразить, но вспомнила Якоба.
— Знаете, в чем разница между дворянином и крестьянином? В том, что одному повезло при рождении, а другому — нет.
— Ты сам стал дворянином совсем недавно, — раздраженно отозвалась Ирма, — и еще не успел понять…
— Понять что?
— Ну… что дворянин выше крестьянина. По рождению, говоришь? А как же все те дворяне, которые честно служат королю? А? Что скажешь? Согласись, что тот, кто ведет полки в бой, заслуживает больше уважения, чем какой-то крестьянин, который всю жизнь выращивает свиней. А?
— Соглашусь, — неожиданно кивнул Рудольф. — Только ответь мне, заслуживает ли уважения молодой сынок герцога, который, не зная, как занять себя, носится по столице на конях галопом, устраивает гонки по крестьянским полям и проводит все вечера в трактирах? Заслуживает?