У них будет. У него и у неё. Полный комплект клише, оплаченный «Северов Групп».

Кристина сидит у зеркала в белом шёлковом халате, вокруг неё колдуют стилист, который укладывает локон к локону её глянцевую волну, и визажистка, которая наносит что-то невесомое на идеальные скулы. Подружки невесты, три девушки в одинаковых пудровых платьях, пьют шампанское на диване и снимают сторис.

— Только левый профиль, помним? — Кристина находит меня глазами в зеркале и улыбается своей витринной улыбкой.

— Помню, — говорю я.

И продолжаю работу, щёлкаю халат, локоны, жемчуг, шампанское, смех. Руки делают, голова отдельно. Профессиональная диссоциация — диагноз всех свадебных фотографов.

— Девочки, а вы слышали, — лениво тянет одна из подружек, болтая шампанское в бокале, — что у Марка до Кристиночки кто-то был? Лет пять, говорят, жили.

Мой палец замирает на спуске. Я медленно перевожу объектив на вазу с пионами и делаю вид, что страшно увлечена натюрмортом.

— Ой, да там не «кто-то был», там целая история, — Кристина даже не понижает голос, стилист как раз отошёл за лаком. — Девица — полный треш. Тянула из него деньги, гуляла налево всю дорогу, у неё этих... — она делает паузу и брезгливо шевелит пальцами, — спонсоров было полгорода. Марику добрые люди наконец открыли глаза, и он её выставил. Она ещё названивала потом, угрожала. Так что если увидите на свадьбе подозрительную брюнетку, зовите охрану. Я не шучу.

Подружки ахают и хихикают. А я стою за камерой, и у меня горит лицо, хорошо, что объектив его прячет.

Гуляла. Тянула деньги. Спонсоров полгорода.

Я пять лет работала по двенадцать часов, я платила за нашу однушку пополам с ним, я в Грузию нас повезла на свою премию за выставку. Кто? Кто эти добрые люди, которые открыли ему глаза? Откуда вообще взялась эта грязь, склеенная так гладко, так уверенно, будто её рассказывали уже много раз?

И главное, что она описывает меня. Подозрительная брюнетка. Она знает, как я выгляжу.

— Кристиночка, а ты её видела? — спрашивает подружка.

— Фото видела, — Кристина рассматривает свои свежие локоны в зеркале, поворачивая голову левым профилем. — Ничего особенного. Серая мышь с камерой.

Серая мышь с камерой стоит в трёх метрах от тебя, милая, и снимает твой рабочий профиль.

Меня спасает Алла Германовна, когда заглядывает в будуар и объявляет, что жених готов и нужно снять также сборы жениха. Я вылетаю в коридор, пока у меня не закончилась выдержка.

Сборы жениха — это другой конец этажа и другая вселенная. Никаких подружек и шампанского. Пустой кабинет с дубовыми панелями, запах кожи и табака. Марк стоит у окна, уже в брюках и белой рубашке, и сражается с запонкой. Совсем один в день собственной свадьбы. Где друзья, свидетель, отец?