— Звонил, — кивает Марк. — Каждый вечер. На твой номер.

Он смотрит на брата.

— Дай угадаю: переадресация?

— Дубликат сим-карты, — ровно отвечает Демид. — Ты разговаривал со мной дважды в неделю по три минуты: «всё хорошо, не скучай». Голосом я владею, ты предсказуем, она не звонила сама, потому что я приучил её, что «Марк» занят. Остальное — режим «в самолёте».

Я слушаю это и не знаю, смеяться или запустить в него рюмкой. Человек месяц вёл войну на два фронта — изображал брата для меня и брата для брата, — и ни разу не прокололся, кроме блинчиков и какао.

— У тебя вообще есть предел? — спрашиваю я. — Точка, в которой ты говоришь себе: так, это уже слишком даже для меня?

Демид думает. Честно думает, я вижу.

— Была, — говорит он наконец. — Четвёртая неделя марта. Я её прошёл и не заметил. Заметил позже.

— Самое смешное, — говорю я, и виски делает мой голос честнее, чем надо, — что я ехала сюда мстить. У меня была флешка. Бали, Стамбул, наши пять лет, которые я собиралась врубить на слайд-шоу. И песню я заказала. А потом струсила и дала диджею отбой.

— Я знаю, — говорит Демид.

— Что знаешь?

— Всё. Про флешку, песню, отбой, — он рассматривает виски на просвет. — Ковалёва. Девичья фамилия вашей матери, Елена Андреевна. Я узнал вас на собеседовании на четвёртой секунде, ведь я месяц прожил с вашим лицом напротив. Весь вечер моя служба смотрела за вами. Песню в плейлисте заблокировал на воспроизведение мой человек, мне нужен был громкий фон для экрана, а ваша песня подошла... — он делает паузу, — по смыслу. И карту памяти из вашего кофра забрали тоже мы. Кадры из подсобки у моих людей были с трёх ракурсов, но ваши оказались лучше. Профессионал есть профессионал.

Я смотрю на него с открытым ртом.

— То есть я неделю готовила диверсию... внутри вашей диверсии?

— Вы были самым непредсказуемым элементом моего плана, — серьёзно говорит Демид. — Я дважды его переписывал из-за вас. Меня это бесило. — Пауза. — Давно меня ничто так не бесило.

— Дем делает тебе комплимент, — переводит Марк. — Он по-другому не умеет, у него вместо этого отдела — калькулятор.

— Зато у тебя вместо калькулятора — гитара и вид на трамвайные пути, — парирует Демид, и они переглядываются, и в этом обмене заключены полтора года невстреч, мёртвая мать, отец с арматурой внутри, старые счёты, которые сегодня сгорели вместе со свадьбой.

И я ловлю себя на том, что смеюсь. По-настоящему, до слёз, сидя на полу разгромленного зала между двумя одинаковыми мужчинами. Один из которых разбил мне жизнь по ошибке, а второй позволил это сделать, потому что мы слишком берегли свою планету на двоих и не пустили на неё никого.