Собеседование проходит по видеосвязи. Распорядительница свадьбы, Алла Германовна, женщина с причёской-шлемом и взглядом таможенника, листает мои работы и одобрительно кивает.

— Репортажная съёмка у вас сильная. Нам нужен именно второй фотограф. Первый ведёт постановку, вы ловите живые моменты. Гостей много, статусные, лишних вопросов не задавать, в кадр попадать не должно ничего... — она делает паузу, подбирая слово, — неподобающего. Теперь по оплате...

Она называет сумму, от которой я мысленно присвистываю. На эти деньги можно три месяца не брать заказы. Северовы не экономят даже на втором фотографе.

— И последнее, — Алла Германовна смотрит куда-то в сторону, и её лицо неуловимо меняется. — Жених хочет лично взглянуть на кандидатов. Минуту.

У меня останавливается сердце.

Вот так просто. Не на свадьбе, не издалека, не через объектив, а сейчас, через паршивую веб-камеру, без подготовки, без брони. Я успеваю только выпрямить спину, и в кадре появляется Марк.

Он сидит в кабинете, а за его спиной панорамное окно, город с высоты птичьего полёта, стеклянные башни делового квартала. На нём белая рубашка с расстёгнутым воротом, рукава закатаны... я машинально ищу взглядом запястье, но не вижу, угол не тот. Лицо то же самое: жёсткая линия челюсти, прямой нос, серые глаза. Те же скулы, которые я целовала тысячу раз. Я впиваюсь ногтями в собственную ладонь под столом, чтобы не выдать себя.

Он поднимает глаза от бумаг и смотрит на меня.

Секунда. Две. Три.

Ничего.

Ни вздрога, ни расширенных зрачков, ни заминки. Он смотрит на меня — на женщину, с которой прожил пять лет, чьё тело знает на ощупь в темноте, чей кофе по утрам делил на двоих, — как на пустое место. Как на строчку в резюме.

— Ковалёва, — произносит он, и даже голос тот же, только интонации механические, будто он экономит на них энергию. — Опыт работы со статусными мероприятиями есть?

— Есть, — отвечаю я ровно, и сама не узнаю свой голос. — Закрытые мероприятия, договор о неразглашении — стандартная практика.

— Хорошо, — он скользит взглядом по моему лицу ещё раз, и на долю секунды мне кажется, что в серых глазах что-то щёлкает, как затвор. — Мы где-то встречались?

Пол уходит у меня из-под ног, но я держу лицо. Пять лет, Марк. Мы встречались пять лет.

— У меня обычная внешность, — говорю я. — Меня все с кем-то путают.

— Вероятно, — он уже потерял интерес, подписывая что-то за кадром. — Алла Германовна, утверждаю. Проследите, чтобы подписала NDA.

И выходит из кадра. Двадцать секунд. Человек, который клялся, что узнает меня в темноте по дыханию, не узнал меня при свете дня по лицу.