Когда созвон заканчивается, я долго сижу неподвижно. Внутри странная арктическая тишина. Я готовилась к чему угодно — что он побледнеет, бросит трубку, отменит всё, устроит сцену. Но не к этому. Не к тому, что меня простонет в его голове. Стер и дефрагментировал диск.

Я выхожу из студии и иду по нашему району куда глаза глядят. Мимо пекарни, мимо трамвайного круга, мимо лавочки, где бабушки обсуждают чужую жизнь с щедростью, которой позавидовали бы таблоиды. Июньский день стоит бессовестно прекрасный. Липы цветут так, что воздух можно мазать на хлеб, в луже у бордюра купается воробей. Я иду и провожу ревизию собственного рассудка, потому что вариантов, собственно, два, и оба плохие. Вариант первый — он узнал меня и сыграл. Но зачем актёрствовать перед фотографом, которого можно просто не нанять? Одно движение пальцем, и набежит куча кандидатов. Вариант второй — он меня не узнал. Пять лет, тысячи утр, моё лицо первое, что он видел, открывая глаза, но не узнал. Так не бывает. Так не бывает даже после амнезии, я читала о том, что тело помнит дольше головы, тело вздрагивает раньше, чем мозг успевает соврать.

Если только... Я останавливаюсь посреди тротуара так резко, что в меня врезается самокатчик и обзывает меня тумбой. Если только не допустить мысль настолько дикую, что её стыдно додумывать — человек на экране вообще никогда не видел моего лица. Я стою на углу, под липой, и секунды три честно верчу эту мысль — двойник, заговор, сериал по будням, — а потом смеюсь вслух, и бабушки на лавочке синхронно поворачивают головы. Приземлились, Лена. У тебя стресс, недосып и три кружки вина накануне, а у него — ледяное сердце и плохая память на брошенных женщин. Бритва Оккама, всё проще и гаже.

Господи, как же я была близко в тот день. На расстоянии одной дикой мысли. Если бы я её додумала — не было бы ни свадьбы, ни гольфа, ни всего, что случилось после. Иногда я думаю: может, и хорошо, что не додумала?

Вечером приезжает Линка с пиццей и составляет на моём рабочем столе военный штаб.

— Так, план мероприятий по гуманному уничтожению, — она загибает пальцы. — Вариант раз: голуби. Покупаем тридцать голубей, выпускаем в момент клятвы, голуби делают своё грязное дело на белое платье...

— Лин.

— Вариант два: торт. Я знаю их кондитера, можно договориться, чтобы внутри был не бисквит, а...

— Лин!

— Ну а что! — она падает на стул, и её кудри подпрыгивают от возмущения. — Он тебя не узнал, Лен! Не у-знал! Я бы на твоём месте уже арендовала экскаватор!

Я качаю головой и открываю ноутбук. На экране программа торжества, которую прислала Алла Германовна. Я листаю тайминг: выездная церемония в шесть, банкет в восемь, первый танец в девять тридцать, в десять — слайд-шоу «История любви», подготовленное друзьями молодожёнов.