Он показал рукой. Судя по этому жесту, муж злополучной Людки был чуть ли не лилипут. Да, от такого получить — позор один.

Виктор постоял, глядя на славного парня Эдуарда с консервного завода. Сплюнул, бросил в сердцах:

— Ну ты и тип… Одно слово: Мыльный.

* * *

В субботу я отправился в Алушту. Дорога на троллейбусе через перевал заняла привычные полтора часа. В сумке лежали акваланги, которые нужно было вернуть Гие. Мы встретились на старом месте. Я поблагодарил его за науку и вернул снаряжение. Гия звал остаться, обещал подводную пещеру, а потом пиво с крабами, но я отказался. Он не обиделся, у него было чем заняться, клиенты шли табуном.

Я прогулялся по набережной. Хотел съесть пару знаменитых алуштинских чебуреков, посмотрел на очередь и передумал. Скинул одежду, зашёл в воду. Плавать не хотелось. И дело было вовсе не в том, что случилось в Гурзуфе — та подводная схватка осталась в памяти как неприятная, но необходимая работа. Просто не было у меня сейчас беззаботного настроя.

Сидя на гальке и глядя на горизонт, я думал о том, что одно полезное умение — акваланг — я теперь освоил. Но дальше требовались другие навыки, которые мне предстояло обрести. Для того чтобы ликвидировать тех, кто затаился в тёмных складках этого времени, мне нужно было стать кем-то большим, чем просто фотограф.

Я вспомнил, как следил за Пономаренко, и понял: навыки профессиональной слежки необходимы мне, пожалуй, в первую очередь. Жаль, что в этом деле у меня нет своего Гии. Не к милиционеру Степанову же обращаться. Он, кажется, из ОБХСС — так что скорее всего и сам этого не умеет. Их стихия — бумажки, счета да контрольные закупки.

Воскресенье я провёл дома, в компании чистых бумажных листов и собственной памяти. Я решил составить реестр маньяков, которых помнил из своего «завтра». Помнил я всех. Нужно было проверить даты их деяний — на предмет того, кто будет следующий на очереди.

Список получился длинный, я знал, что так оно и выйдет. Ненавистные фамилии теснились на бумаге, перед глазами вставали лица с фото из личных дел и публикаций в газетах и на сайтах. Все эти монстры сейчас живы, ещё не пойманы и не расстреляны. Ходят по улицам, живут среди людей и притворяются людьми. Я не стал считать общее количество. Но их было много.

На секунду навалилось сомнение. Получится ли у меня, справлюсь ли с этой бездной?

Тогда я вспомнил другие фото — жертв. Эти люди здесь тоже ещё живы. И ради них я со всем справлюсь. Выкошу монстров — постепенно, одного за другим. Сомневаться тут нечего.

* * *

Напрасно я вспоминал милиционера Степанова. В понедельник, верный присказке «вспомни солнце — вот и луч», он появился в редакции.