На его лице застыло выражение, какое я привык видеть у самого Бойко. Скрываемое высокомерие. Уверенность карьериста, привыкшего, что любые острые углы можно загладить, сделав нужный звонок.

Тут из-за кустов показался вдруг новый персонаж, мужичок с потёртым рюкзаком. Он остановился в паре шагов, и на нас повеяло хмельным духом. Он провёл по нам троим ироничным взглядом.

— Что, неужто хозяева у прицепа отыскались? — проскрипел турист. — Уберёте теперь? Или ещё год простоит?

— Вы, гражданин, ступайте куда шли и не мешайте работать, — отмахнулся комсомольский руководитель.

Мужичка такое отношение не устроило.

— Чего это не мешайте, — обиженно насупился он. — Эта ваша дрянь тут сколько стоит воняет? То, что из-под прицепа в реку течёт — это же настоящий концентрированный яд! В газетах одно пишут, а сами…

Турист оказался грамотный. Он стал говорить о загрязнении, о почве и горизонте грунтовых вод. Человек в пиджаке, в свою очередь, пытался его отсюда выпроводить.

Пользуясь случаем, я тронул Пашу за плечо и отвёл в сторону. Шепнул ему:

— Дай мне свой диктофон.

Тот удивлённо моргнул, но аппарат достал.

— Ты чего это задумал?

Я спрятал диктофон в карман штанов, не забыв нажать кнопку записи.

— Потом расскажу. И это… Ты не возражаешь, если я сам с этим деятелем потолкую?

— Ну, давай… — Паша неохотно кивнул и двинулся туда, где ждали Олег и его комсомольцы.

Я вернулся к спорящим. Турист вещал о необратимых изменениях в экосистеме пещер.

— Всё, отец, — я мягко взял мужика за плечо. — Мы во всём разберёмся, обещаю. Вот, уже разбираемся, я из газеты. Спасибо за неравнодушное отношение.

Турист взглянул на меня, на человека в пиджаке, на прицеп. Развернулся и хмуро потопал к выходу на тропу.

Руководитель облегчённо выдохнул и полез ко мне с благодарностями.

— Спасибо, умело вы его отшили. Столько проблем от этих неравнодушных. Вечно лезут, куда не просят…

Он осёкся, наткнувшись на мой взгляд. Выражение его лица поменялось. Видимо, он заподозрил во мне ещё одного неравнодушного. И, в общем-то, в своих подозрениях он был прав.

Тогда он перешёл в наступление.

— Советую не поднимать волну, фотокорреспондент, — голос его стал сухим и жёстким. — Артур Валентинович всё равно не позволит напечатать «неправильный» материал. Только наживёте неприятностей на ровном месте, себе и своему коллеге. Оно вам надо?

— А как же природа и её защита? — спросил я, глядя ему прямо в зрачки. — Вы же за этим ребят сюда пригнали?

— Да бросьте вы, — он досадливо поморщился. — Мы же сейчас говорим о серьёзных вещах. О правильном отражении нашей работы в прессе, о престиже комсомольской организации.