— Вы точно не путаете, какие из вещей на самом деле серьёзные и настоящие? — спросил я, взглянув на него с некоторым удивлением.

Собеседник начал закипать. Он заговорил о ведомственных карах, о высоком начальстве, снова помянул Бойко. Я молча слушал, давая ему возможность высказаться по полной программе. Диктофон в кармане мерно крутил плёнку. Когда поток угроз иссяк и он замер, сверля меня злым взглядом, я заговорил.

— Вы вообще понимаете, что вы здесь творите? — сказал я, уже переставая быть спокойным. — Настоящий, искренний порыв этих ребят вы просто обесцениваете и уничтожаете на корню. Глядя на эту вонючую кучу, они просто разочаруются, перестанут верить в то, что делают.

Я заглянул ему в глаза, было просто интересно, забрезжат ли там хотя бы отголоски совести, или цинизм давно накрыл этого человека с головой.

— Вам всего-то и нужно было — обеспечить транспорт. Такую мелочь вы не смогли или не посчитали нужным организовать. И что вы теперь ждёте? Хвалебную статью со своим портретом на первой полосе?

С фотографией на первой полосе я, кажется, попал в самую точку.

— Послушайте, вы не разговаривайте со мной в таком тоне! — выкрикнул он. — Артур Валентинович ваш начальник, и…

— Нет, это вы послушайте, — перебил я, сделав шаг вперёд. — Артур Валентинович, конечно, начальник. Но есть инстанции и повыше. Там будет крайне интересно узнать, как на самом деле воплощаются в жизнь ваши громкие инициативы.

Руководитель осёкся. Он лихорадочно соображал, перебирая в уме варианты. Неуступчивые провинциальные фотокорреспонденты, судя по всему, были ему в новинку.

Из этой ситуации, однако, нужно было как-то выбираться.

— У меня есть предложение, — сказал я. — Мне и самому не хочется поднимать скандал. Но то, что здесь получилось… Это ведь нужно срочно исправить, вы с этим согласны? Давайте сделаем так. Сегодня, максимум завтра утром, вы пригоняете сюда грузовик. Исправный. Обеспечиваете ребят спецовками, плотными перчатками, лопатами. И респираторами — хотя здесь впору противогазы надевать.

Чиновник хмуро слушал.

— И за работу по перегрузке этого кошмара ребята должны получить приличное материальное вознаграждение. Как за рабочую смену в особо вредных для здоровья условиях.

— Но у нас… — попытался возразить он.

— Изыщете средства, — отрезал я. — Как по мне — это будет правильное решение. Мы договорились?

Человек в пиджаке долго молчал, нервно ёрзая туфлёй по траве. Потом выдавил:

— Договорились.

Он развернулся и почти бегом направился к своей «Волге».

Я вернулся к Паше, Олегу и обступившим их комсомольцам. Все смотрели на меня с ожиданием. Я рассказал, о чём мы договорились с комсомольским деятелем.