Бойко, показалось, на мгновение потерял дар речи. Его лицо из красного стало багровым, потом пошло пятнами.

— Да ты… ты понимаешь, что после такого тебя ни в одну газету… Даже в малотиражку на завод не возьмут! Ты себе жизнь сломаешь!

— Да и ладно, — я пожал плечами. — Хотя, наверное, вы правы. Выносить сор из избы — это как-то не по-нашему. К тому же у тех ребят-комсомольцев могут быть неприятности, не хочется их в это втягивать. Я, пожалуй, сделаю по-другому.

Я придвинулся к столу и понизил голос.

— У моего друга Виктора, он хирургом работает, отец близко приятельствует с товарищем Кондратьевым из облисполкома. Мы как раз на прошлых выходных сидели за общим столом. Товарищ Кондратьев очень интересовался делами в молодёжной прессе. Тепло так пообщались… Он сказал, если возникнут какие-то надобности, обращаться к нему напрямую.

Я знать не знал, кто такой отец Виктора, и уж тем более никогда в глаза не видел Кондратьева, чью фамилию просто выхватил из вчерашней передовицы. Но говорил я эту стратегическую ложь с такой железной убеждённостью, что Бойко заметно сжался. Приходилось на ходу учиться кабинетным интригам: с волками жить — по-волчьи выть. А ещё лучше — рычать, показывая зубы.

— Зачем тебе это? — Бойко заговорил тише, в его голосе теперь слышались совсем другие нотки. — Зачем ты так? Ты же людям карьеры сломаешь, жизни повредишь…

Я посмотрел на него и вздохнул.

— Мне рыб в той реке жалко. И птиц, которые там воду пьют. И ребят, которым ваши «вячеславы сергеевичи» в души плюют своей показухой. А тех людей, о которых вы печётесь… Нет, Артур, их мне вообще не жалко. Ни капли.

Я смотрел на него и видел в нём предтечу тех, кто через несколько лет будет разрывать страну на куски. Все эти будущие Ходорковские и Чубайсы как раз сейчас и сидели в таких вот комсомольских кабинетах, нагуливая аппетит. Правда, воевать с ними мне было не с руки. Моя миссия заключалась в другом.

— У меня есть предложение, — продолжал я, не давая ему опомниться. — Мы с Пашей сделаем обычную статью: о студенческом энтузиазме и направляющей руке райкома комсомола. От вашего Вячеслава Сергеевича для этого требуется только одно: сделать то, что он обещал. Машины, спецовка, оплата ребятам. Это немного, это нормально, и это должно быть сделано.

Было слушал, молча теребя свой полосатый галстук.

— А с вами мы договоримся так, — сказал я. — Первое: вы навсегда забываете об идее перевести меня на половину ставки. Этот вопрос должен быть закрыт. Второе: когда мне потребуются отгулы, вы не будете чинить мне препятствий. А отгулы мне нужны прямо сейчас: два на этой неделе, завтра и послезавтра. И на следующей, вероятно, тоже.