Несмотря на предстоящую грязную работу, молодёжь обрадовалась. Все заулыбались, зашумели, бросились жать нам с Пашей руки. Новость о премии их, конечно, тоже воодушевила.

Я достал из блокнота листок, набросал свой номер и протянул Олегу:

— Держи. Если завтра к обеду машина не придёт — звони в редакцию, будем разбираться.

* * *

В кабинете Артура Валентиновича Бойко было душно, но отнюдь не от летнего зноя. Просто атмосфера тут сильно накалилась. Хозяин кабинета, разгорячённый и раскрасневшийся, так и брызгал слюной, не жалея голосовых связок. Ему уже успел отзвониться Вячеслав Сергеевич — тот самый деятель из Красных пещер.

— Нещадов, ты что творишь⁈ — орал Бойко, грохая кулаком по столу так, что подпрыгивал графин с водой. — Что ты себе позволяешь? Ты кто такой, чтобы диктовать условия человеку из райкома комсомола? Ты — фотограф! Твоё дело — затвор нажимать, когда тебе скажут, а не лезть в вопросы, которые тебя не касаются!

Я слушал его молча, глядя на стену, завешенную фотографиями в рамках. Человек, что встречался на этих фото с другими людьми, был не Бойко, а главный редактор газеты, Яков Яковлевич Косогоров. В голове всплывали слова Паши, сказанные полтора часа назад в троллейбусе. Паша поведал: Бойко спит и видит, как бы «подсидеть» нашего главреда. Плетёт интриги, обхаживает обкомовских, ждёт своего часа. Косогоров-то мужик толковый, старой закалки, за коллектив горой, а этот — карьерист и дрянь.

— Что ты собираешься делать с записью на диктофоне? — спросил тогда Паша, подозрительно косясь на мой карман.

— Пока ничего, — ответил я. — Добавлю к ней ещё одну, от самого Бойко. Слышал такое слово — «компромат»?

Паша кивнул. Он интересовался международной политикой и знал, как работают акулы пера в капстранах. Я подумал: эх, лет через пять увидишь всё это изнутри.

А Бойко между тем наконец выдохся и замолчал. Я выждал немного для верности и тогда заговорил.

— Я думал, мы с этим вашим Вячеславом Сергеевичем обо всём договорились, — сказал я. — Жаль, что он предпочёл жаловаться, а не исправлять свои ошибки. Раз он ничего не понял, мне придётся пойти на крайнюю меру.

Бойко прищурился, в его глазах мелькнула тень тревоги.

— Что ещё за мера?

— Я напишу заявление в прокуратуру, — объяснил я. — В заявлении будет изложен факт преступной халатности, повлекший ущерб окружающей среде в заповедной зоне. А также факты подлога и намеренного введения в заблуждение общественности, сопряжённого с эксплуатацией рядовых комсомольцев. Формулировки я подберу грамотные, поверьте. Павел, корреспондент Зинчук, мне в этом поможет.