Я кивнул и направился в указанное место. Убедившись, что старуха скрылась в своём флигеле, я быстро прошёл к задней части дома и по приставной лестнице забрался на чердак. Отсюда, сквозь щели в старых досках, открывался отличный обзор на двор соседнего дома. По двору бегали куры. К ним, не ведая о том, что ожидает её в ближайшем будущем, подходила светловолосая женщина с ведром.

Я устроился поудобнее в куче сухого душистого сена. Теперь оставалось только ждать. Я знал, где сейчас находится Меркулов. Вернее сказать, я знал, чем он сейчас занимается.

Маньяк Меркулов где-то среди заводей и речных ответвлений выпивал с сожителем этой самой женщины. Тот, видимо, делился с Меркуловым, какая у него — после всего, что довелось ему хлебнуть, — настала прекрасная и счастливая жизнь. А Меркулов слушал, кивал и то и дело подливал глупцу в его гранёный стакан или жестяную кружку. Выведав, где именно находится его дом, он расчётливо спаивал своего случайного собутыльника. Потому что на судьбу этого несчастного и на жизнь его светловолосой женщины у него были теперь свои планы.

Грибной дождь тихо шуршал по кровле, и под досками возились и шуршали мыши. Убаюканный этим монотонным шумом, я незаметно задремал.

Когда я проснулся, то почувствовал, что рядом кто-то есть. Человек ступал короткими шагами, скрипя старым чердачным деревом. Застыв в своём лежбище, я медленно повернул голову. Это была старуха. Она залезла сюда, на чердак, по какой-то своей неведомой хозяйственной надобности. Я был скрыт от неё грудой старых ящиков и какого-то хлама, она меня не замечала.

Я замер, думая о том, что будет, если она меня заметит. Она или заорёт так, что вся операция полетит к чертям. Или, чего доброго, окочурится с перепуга.

Но старуха, подслеповато шаря глазами по углам, что-то бормоча себе под нос, бродила здесь недолго. Скоро её шаркающая походка прошуршала на выход, к лестнице. Кряхтя, старуха скрылась в проёме. Я выдохнул и вернулся к наблюдению за соседским двором. Там сейчас быстро пусто, только в отдельно стоящем флигеле горел свет.

Где-то за густой облачностью невидимое солнце садилось за такой же невидимый горизонт. Над землёй сгущались сумерки.

* * *

Когда сумерки сгустились совсем плотно, в соседском дворе вспыхнул уличный фонарь. Его тусклый свет выхватил из темноты неровный забор, грядки и утоптанную дорожку. Я сидел неподвижно, сжимая в ладони рукоять молотка. На душе была холодная ясность и уверенность. Эти твари — Меркулов и ему подобные — ощущали себя хозяевами положения, когда перед ними была испуганная женщина или ребёнок. Но против мужчины, который пришёл за справедливостью и за их поганой душонкой, они были просто трусливыми ничтожествами.