Мы высадили Пашу у ворот завода «Крым». Сами поехали дальше и через какое-то время свернули на просёлок. Машина пошла тяжелее, поднимая вокруг себя облака густой серой пыли. Пыль тянулась вслед за нами и долго не оседала. Наконец за очередным изгибом дороги среди кустарников показались ряды выкрашенных в яркие цвета ульев. Мы приехали.

* * *

Солнце палило жестоко. Я достал и нахлобучил на голову белую панаму. Помню, как увидел её на вешалке в прихожей в свой первый день здесь. Тогда я даже не прикоснулся к ней, решив, что это чисто пляжный атрибут. Но Крым быстро научил меня: здесь панама — не украшение, а рабочая амуниция, без которой мозги спекутся раньше, чем успеешь сделать первый кадр.

Фёдор тем временем представил нас хозяину пасеки. Леонид оказался похожим на Льва Толстого окладистым бородатым дедом, только в очках. Он приветствовал нас, и в глазах его плескалась глубокая растерянность.

— Всё было справно, — рассказывал он, водя нас между ульями. — А неделю назад началось… Вместо мёда мои пчёлы стали таскать вот это… космическое вещество… — Он нервно хохотнул и поправил очки.

Мы подошли к одному из ульев. Я присмотрелся. Картина была фантастическая: у летков кружились пчёлы, чьи брюшки отчётливо отливали странным, ядовито-синим цветом. Леонид достал одну рамку — соты были заполнены густой субстанцией цвета глубокого индиго. Никакой фальсификацией тут не пахло, загадка была вполне осязаемой и материальной.

Михалыч и Фёдор стояли рядом, заворожённо глядя на синие соты.

— И где пчёлы обычно собирают нектар? — спросил я, глядя на колышущееся море травы вокруг.

— Да вот же поля, — Леонид обвёл рукой горизонт. — Там клевер, там дальше гречиха. Исконно пчелиные места.

Я подумал и решился. Макнул палец в синюю гущу и осторожно попробовал. На вкус это был обычный цветочный мёд, но с отчётливым химическим привкусом. Привкус был знакомым, в голове мучительно вертелась отгадка, но память пока не давала чёткого ответа. Однако у меня уже начала оформляться некоторая идея.

— А далеко пчёлы вообще могут летать? — спросил я.

— Да по-разному, — ответил Леонид. — Если особи молодые и сильные, им километров пять как раз плюнуть. Если нужно, то и на десять улетят.

Я отошёл к краю пасеки, вглядываясь в траву. Пчёлы сновали повсюду, и отследить их маршруты в этом хаосе было невозможно.

— А машины тут не ездили неделю-другую назад? — я повернулся к пасечнику. — Грузовики, может?

Леонид пожал плечами. Я понял, что вопрос мой имеет мало смысла: видел старик плохо, слышал тоже не очень. Он мог пропустить даже танковую колонну, пройди она здесь, рядом с ближней лесополосой.