Мы свернули в один из переулков, где за невысокими заборами густо зеленели сады. У выкрашенной в синий цвет калитки нас уже ждал невысокий бородатый мужчина. Он выглядел старше нас, в его взгляде чувствовалось спокойствие. Чужая память подсказала, что он работает врачом, хирургом. Это был Виктор, тот самый Старый.

— Наконец-то, — прогудел он, поочерёдно пожимая нам руки. Его ладонь была сухой и крепкой. — Мы уж думали, вы там сели не в тот троллейбус и уехали в Алушту.

— Скажешь тоже, Витя! — Боря радостно загрохотал, вваливаясь во двор. — Мы с Иваном за провиантом заскочили.

В глубине двора, под раскидистым грецким орехом, обнаружился второй компаньон. Эдик Ноговицын, он же Мыльный, сидел в шезлонге, картинно выставив перед собой левую руку в белоснежном гипсе. На его тонком лице застыла маска лёгкой скуки, которая тут же сменилась оживлением при виде наших трофеев.

— О, берёзовый сок! — воскликнул он, кивнув на мою банку. — Напиток богов и гурманов.

— Да, — подтвердил я, ставя банку на стол. — Хотел с мякотью взять, но был только такой.

Боря замер с кастрюлей в руках, на его лице отразилась напряжённая работа мысли.

— Погоди, Вань… Как это — с мякотью? Это же берёзовый! Его из дерева берут, прямо из ствола. Какая там может быть мякоть? Опилки, что ли?

Эдик страдальчески закатил глаза и вздохнул.

— Да это шутка была, Боря, ну что ты в самом деле… Семё-ён Семё-ё-ёныч… — укоризненно протянул он, цитируя «Бриллиантовую руку».

Боря моргнул парур раз, потом до него дошло.

— Да это как раз ты — Семён Семёныч! — нашёлся он с ответом и указал пальцем на загипсованную руку друга. — Гляди, точь-в-точь как в кино, только без бриллиантов!

Виктор усмехнулся в бороду и жестом пригласил всех к столу. Место было душевное: дощатый стол под деревьями, старые венские стулья, а неподалёку — аккуратно выложенное камнями кострище. Хозяин принялся разжигать огонь. Сухие щепки тут же разгорелись, скоро затрещали и положенные сверху дрова.

— А где все твои? — спросил Боря, оглядывая тихий дом — Куда уехали?.

— Дочки в пионерлагере в Ласпи, — отозвался Старый, не оборачиваясь от костра. — Жена у своих стариков в Саках, давно собиралась съездить. Так что мы сегодня в сугубо мужской компании.

Мы принялись разгружать сумки. Боря по-хозяйски выставил кастрюлю с мясом, а когда появились шампуры, решительно отодвинул нас в сторону

— Отойдите, интеллигенция, — проворчал он, ловко нанизывая куски. — Тут рука набитая нужна. Что вы вообще понимаете в шашлыке?.. Меня отец ещё в Тбилиси учил: главное в шашлыке — это лука не жалеть и уксуса самую малость, только чтобы дух придать. И мясо нужно не резать, а рубить, чтобы сок внутри запечатать.