Ситуация подразумевала конфиденциальный разговор. Я взглянул на Гришину дверь, отметил, что замок там врезан добротный, не такой как у всех. Но приглашать меня в своё жилище Григорий не стал. Видимо, хранил там кое-какой товар, не предназначенный для посторонних глаз.

Мы вышли на улицу и остановились во дворе, под темнеющим крымским небом.

— За сколько отдашь? — спросил я.

— Они не мои, знакомого, — проговорил Гриша, поскрёбывая заросшую щетиной шею. — Не знаю, согласится ли он вообще их продать. Может и не захотеть.

Стало понятно, что мой опытный в торговых делах собеседник пытается набить цену.

— Больше пятидесяти не дам, — сказал я. — А там пусть твой знакомый думает.

Тут протяжно скрипнула калитка. Мимо нас, натыкаясь на деревья и не видя ничего вокруг, пробрёл сосед Семён. Он разговаривал на ходу с кем-то невидимым, причём беседа эта проходила на повышенных тонах.

— Хорошо, — кивнул Григорий. — Я с ним поговорю и дам тебе знать.

* * *

Остававшиеся до выходных два дня пролетели быстро.

В четверг нас с Пашей отправили в Евпаторию, делать репортаж о детской здравнице. Машину Михалыч после злополучной горной поездки подшаманил, так что по ровной евпаторийской трассе мы проехались без приключений. Там, пока Паша беседовал с пансионатским начальством и вожатыми-воспитателями, я отснимал две плёнки радостных детишек.

В пятницу командировка оказалась местная, по городу. Ехать нужно было в троллейбусный парк. В этот раз отправился на выезд я не с Пашей, а с другим корреспондентом, высоким худым мужиком по фамилии Черных. Он интервьюировал толстого и лысого директора, и рядом они смотрелись как пузырь и соломинка из известного мультфильма. А я тем временем фотографировал улыбчивых подчинённых толстяка, водительниц жёлтых рогатых машин.

В редакции обстановка была не такая весёлая. Заходя в корреспондентский отдел, я замечал косые неприветливые взгляды Маргариты. А на своём месте, в кабинете фотокорреспондентов, слушал нудное бормотание Пахома.

На обеденном перерыве встретил в столовой Степанова. Тот смотрел волком, не поздоровался, но и не задирался. Может, потому что поблизости не было Маргариты.

Но главное начиналось для меня во второй половине дня. И в четверг, и в пятницу я срывался с работы и летел в Алушту. Время поджимало. День приезда маньяка Пономаренко стремительно приближался, и мне нужно было успеть к этому подготовиться.

И опытный инструктор Гия учил меня премудростям аквалангистского дела — в среду, в четверг и в пятницу.

— Это — двухступенчатый регулятор, — объяснял мне Гия. — Вдох — воздух пошёл, выдох — в воду. Главное правило: никогда не задерживай дыхание, если всплываешь. Даже на метр. Иначе твоим лёгким будет плохо. Понял?