В письменном столе обнаружились газеты. Это уже было лучше. Но газет там оказалось даже слишком много, и разброс дат был слишком велик, даже годы разные — и 1985-й, и 1984-й. И тут мой взгляд упал, наконец, на висевший на стене отрывной календарь.

Дата на календаре была 27 июля 1985 года.

В то, что так оно всё и есть, я тоже поверил сразу.

Я не стал вспоминать о том, кто здесь сейчас у власти. Кажется, Черненко уже умер, и в Генеральные секретари пролез Горбачёв. Но до этого мне дела не было. Я размышлял о другом.

Сейчас здесь июль 1985-го. А это значит, что моя дочь ещё жива. И я могу её спасти.

Нет, не так — я обязан её спасти, и я сделаю это во что бы то ни стало.

Точную дату, когда всё произошло, я, конечно, помнил. Это было 30 июля. Сегодня двадцать седьмое июля. Убийца придёт за моей дочерью через три дня.

Вот зачем я оказался здесь. Я могу всё изменить.

Да. Я отправлюсь туда и поймаю ублюдка.

И передавать его в руки правосудия я не стану.

У меня для него будет своё правосудие.

Ехать нужно было сегодня же. Но сначала я снова прошёлся по квартирке. Она была небольшой — и точно такой же, как та, в которой случился пожар. Зал, он же, видимо, спальня, маленькая кухня и тесный совмещённый санузел. За окнами — тополя и какие-то сараи.

Жильё скромное, хотя для одного человека вроде и нормально. Но один ли живёт тот, в теле кого я оказался? И кто он вообще такой?

Паспорт я отыскал быстро, на верхней полке шифоньера. Нещадов Иван Сергеевич, 1954 года рождения. Имелся штамп о браке. Но следов женского присутствия в квартире заметно не было. Непонятно.

Посмотрел прописку: УССР, Крымская область, город Симферополь, улица, дом, квартира. Я, значит, оказался, в советском Крыму, на курорте. Интересно. Хотя для меня сейчас это было неважно. Разве что с точки зрения того, как далеко придётся добираться отсюда в свои некогда родные места. Нужно обязательно успеть — это было сейчас самое главное.

На стуле висела клетчатая рубашка, под ней оказались серые штаны со стрелками. Я всё это быстро натянул на себя. Проверил карманы. Вместе с носовым платком там обнаружились смятый жёлтый рубль и жменя мелочи. Негусто, этого мне на дорогу не хватит.

Проверил ещё раз шифоньер. Свидетельство о рождении, диплом, документы на квартиру — это меня интересовало мало. Наволочки, простыни и майки с носками — тем более. Я всё-таки посмотрел там: вдруг среди белья хозяин квартиры спрятал пару красных десятирублёвок. Увы, ничего он там не спрятал. Как и там, где висели зимнее пальто, костюм, рубашки и два галстука.