— Подьячий Разбойного Приказа Иван Максимов.
Я честно попытался отказаться в рамках правил, спросив, почему бы хозяину постоялого двора не обратится к местному губному старосте. Выяснилось, что обокрали не самого Афанасия, а одного из его клиентов. И ладно бы — просто клиента. Обокрали царского гонца. И ладно бы — просто обокрали…
Украли письмо.
Не зря гонец бледный, как вампир, и хлебает воду чарками, не пьянея. Потерянное письмо — равно отрубленная голова. А вот так. Афанасию голову, конечно, не отрубят, но неприятностей он огребет по самые не балуйся. И получит неиллюзорный шанс познакомиться с просторами Сибири, где медведей и лосей много, а с постоялыми дворами беда. Лосям и медведям они ни к чему.
— Антон? — вопросительно протянул руку гонец, предлагая перейти на неофициальное обращение.
— Иван, — я пожал руку, — Где украли?
— Да вот здесь, в горнице…
Гонец Антон решил, что до Азова, куда следовал его путь, еще две недели пути, и задержка в самом начале на часок не помешает…
Так. Стоп. Непонятно. Что можно делать «часок» в комнате на втором этаже постоялого двора, если ты — гонец? Поесть? Можно на яме, там кормят гонцов. Поспать? Часок? Еле отъехав от Москвы? Выпить? Если просто попить — так для этого не нужно не то, что снимать комнату, в постоялый двор заходить, колодцы на каждом шагу. А если выпить… Я с сомнением поглядел на гонца. На алкаша, который без выпивки не может, вроде не похож. И то, что он скоро добьет жбан, стоящий на столе — не показатель, нервничает человек. Нас учили опознавать «горьких пьяниц», он на них не похож. И как стимулятор — тоже навряд ли, от Москвы всего тридцать-сорок верст, не успел бы так устать…
Хм.
— А вы, гонцы, в дороге водку пьете?
— Конечно. Без нее не продержишься.
Ну да, водка здесь идет как стимулятор… Жаль, хорошая была бы версия: мне вспомнился тот, другой гонец, который выпил в кабаке. Мне почему-то показалось, что он — фальшивка, ненастоящий гонец и именно он украл письмо.
— Так все же — зачем тебе понадобилось на постоялый двор?
Гонец замялся.
* * *
В общем, как оказалось — шурши ля фам. Гонец Антон оказался тем еще Елисеем, и тайком встречался с девицей из купеческой семьи. «Девицей», разумеется, только по мнению родителей — после общения с гонцом она ею стопроцентно не была. Влюбленные, узнав, что Антона отправляют в дальний путь, решили оторваться напоследок и девица, что-то соврав родителям, уже ждала его в Подоле, с собственным подолом, находящимся на плечах. Фигурально выражаясь.
Подружка гонца к похищению никак не была причастна: когда он обнаружил пропажу — через часок, ага — она все еще была в комнате и из одежды на ней были только браслеты. Сумку прятать было негде.