— Кто входил в комнату?
— Я, Тоне… моя любимая… И всё.
— А Афанасий?
— Нет. Он сразу сказал, что след нельзя затоптать.
Отлично. Попробуем. Я скинул с плеча мешок. Я ж, по легенде, в Тулу еду, а так далеко и без вещей — подозрительно. Вот я мешок для прикрытия и собрал. Удачно, потому что в него, кроме одежды «Герасима», накладной бороды и грима, я положил еще и сыскные принадлежности. Даже набор для снятия отпечатков. Хотя его все же лучше выкинуть нахрен — кто, кроме подьячего Викентия им пользоваться будет? Подозрительно. А с другой стороны — те, кто знает, что это за коробочка, знают и меня в лицо.
Попробуем для начала Голубую Свечу…
Я опустился на колени.
Вроде бы прошло не так и много времени, следы ауры от ног не должны затереться. Жаль, что я так и не выучил Следовое Слово, но, будем пользоваться тем, что есть.
Ччерт!
Хотел поджечь свечу Огненным Словом, а вместо этого задел ее пальцем и сбил. Свеча покатилась по полу — и закатилась под кровать. Гонец с интересом смотрел на происходящее с табурета, явно считая, что так и выглядит сыскной ритуал.
Я полез за свечой — и застрял, распластавшись на полу. Рукав за что-то зацепился и ни туда ни сюда. Обозлившись, я дернулся — и освободился. Ценой дырки в рукаве кафтана. А продавец уверял, что ему сносу нет…
Достав, наконец, свечу, я поставил ее на пол, потянулся поджечь… и снова сбил. Свеча снова закатилась под кровать.
Так. Что-то не так. Я в жизни не был таким неуклюжим. Что происходит, чё…?
Я зажал рот ладонью.
Похоже, я уже дочертыхался. А ведь знал же, знал, что нельзя произносить это слово, особенно на эмоциях.
Упоминание нечисти, любой, произносимое в сердцах, особенно, на негативных эмоциях, то есть, как ругательство, может приоткрыть путь за Грань. Сильной твари оттуда таким путем не проникнуть, но какой-нибудь мелкий бесенок, их тех, что будет толкать под руку, мешать и портить — вполне мог.
Я оглядел комнату. Не рассмотришь, не умею я бесов видеть, не знаю нужных Слов. Но могу поспорить — бесенок где-то тут. Ладно, зато я знаю, как от него избавиться. Благо я все равно уже на коленях.
— Да воскреснет Бог, и расточатся врази его, и да бежит от лица Его ненавидящие Его…
Судя по лицу, гонец начал подозревать, что ритуал пошел куда-то не туда.
***
После молитвы Честному Кресту все пришло в норму — мелкому бесу больше и не надо — свеча встала, как прибитая и загорелась с первой попытки. На полу засветились тусклые, уже выцветающие следы.
Так вот эти, самые яркие — мои… Эти сапоги — гонца, вон они туда-сюда ходят… Эти маленькие сапожки — явно его зазнобы… Так, а эти босые ножки...? А, ну да — она же. Чего это она тут босиком бегала? Эти ласты — сам гонец, тоже босиком…