Значит, вдвойне опасен — получается, прозвище получил не за внешность, а за особенности характера…
В Гостином дворе он имел свой постоялый дом, что тоже говорило о его богатстве. Именно к этому дому он нас и повел, поздоровавшись с дьяком и бросив быстрый взгляд на меня.
Крыльцо, высокое, с навесом, сам дом стоит на высоком каменном фундаменте, что для Москвы нехарактерно. Бревна сруба, потемневшие до цвета бледного чая, значит, Слов на них наложено много. Это не дом, это Форт-Нокс какой-то. Что там у него вынесли, сундуки с золотом? Все?
Купец провел нас по коридору к двери, обитой железом, потянул за ручку — я болезненно поморщился, но, понятное дело, ничего не сказал — открылась темная лестница, ведущая вниз, в подвал.
Вспыхнули факелы на стенах, я чуть вздрогнул, но тут же сделал серьезное лицо старого мудрого опера. Получилось не очень.
Начали спуск вниз. Лестница вилась винтом, потрескивали факелы, я осматривал ровные каменные стены и размышлял, сделало ли их такими какое-нибудь Каменное Слово или здесь находился скальный выход?
Да какая здесь глубина вообще?!
Когда мы спустились, кажется, на глубину трех этажей, перед нами появилась еще одна железная дверь. Зубак лязгнул ключами, открывая ее.
Коридор. Короткий. По обе стороны — двери. Две справа и две слева. Снова железные. На каждой — три замка.
Я открыл рот, чтобы спросить, сколько человек живет вместе с купцом.
— Сколько человек здесь с вами живет? — спросил дьяк Алексей.
Ага, уроки мне все же впрок пошли. Я правильно размышлял — если после ТАКИХ предосторожностей здесь что-то смогли украсть, значит, действовал кто-то из своих. Или в Москве завелся гениальный вор.
— Кроме меня — никого, — тут же ответил купец, видимо, тоже понимающий эту довольно простую мысль, — Когда привезли… украденное, я тут же всех отослал.
В этом месте я затупил, пытаясь понять, чего это Зубак так запросто признается в том, что к нему привозят краденое. Потом дошло.
Пока я тупил, он прошел к дальней справа двери и начал открывать замки. Один, второй, третий…
За железной дверью — железный сундук. С огромным навесным замком. Открытым.
— Замок так и был открыт? — это дьяк.
— Нет. Замок был заперт.
Оригинально. За тремя железными дверями, запертыми на три замка, в железном сундуке…
— …все двери тоже были заперты. На всех дверях наложено Чуткое Слово.
— Обычное или ваше?
— Мое личное.
С названиями заклинаний тут особо никто не заморачивается, кто придумал, тот и назвал, есть ли уже такое название или нет — всем пофиг.
Так. За тремя железными дверями, запертыми на три замка, в железном сундуке, в каменном подземелье, под Чутким Словом — лежало то, что сперли за одну ночь. Звучит как зачин сказки (если не считать часть про «сперли»). И если купец не страдает лунатизмом — то в Москве все же завелся гениальный вор.